Мария
Не буду лукавить, помимо научных интересов для того, чтобы отправиться в экспедицию, у меня имелся весьма сильный личный. Звался он Михаил Земсков. Была ли я в него влюблена? Не знаю, так ли это называется. Но если бы он вдруг однажды подошел ко мне вплотную, взял за руку и сказал: «Пойдем со мной», – и не сказал куда, я бы пошла. И не задала бы ему ни одного вопроса.
Земскова назначили руководителем нашего отряда Алтайской экспедиции этнографического отдела Русского музея. Стройный, веселый, двадцатисемилетний, подающий большие надежды археолог. Он не был красавцем: худенькое лицо, очочки – но такие оживленные глаза. Такая яркая, остроумная речь! Я готова была слушать бесконечно его рассказы и истории, и слушаться его советов, и подчиняться его указаниям.
Кто была я рядом с ним? Двадцатитрехлетняя аспирантка с копной струящихся каштановых волос и сине-зелеными глазами, с хорошей фигурой и острым (как говорили многие) умом.
Разрешите представиться: зовут меня Мария Крюкова, я два года назад окончила истфак ЛГУ и теперь учусь в аспирантуре под руководством великого и ужасного Николая Павловича Кравченко – который обещал тоже прибыть к нам в экспедицию, но позже, как только завершит дела в институте.
Родом я с Урала, из рабочего поселка Каменский Завод[8]. Отца моего, бойца Красной армии, убили в гражданскую. До революции он был высококвалифицированным литейщиком на заводе, но когда его не стало, маме, которая всю жизнь до того момента не работала, чтобы прокормить нас с моим старшим и любимым братиком Валей, пришлось пойти в семью местных врачей прислугой. Происхождения я, по счастью, числилась самого пролетарского, и никаких препятствий для поступления в вуз мне советская власть не чинила. Братик мой, на три года старше, был книгочей, умник. Знал множество интересных вещей обо всем на свете. Он и мне многое рассказывал, и читать я полюбила, – в семье, где мать прислуживала, имелась прекрасная библиотека. Вдобавок учителя у нас в школе первой и второй ступени преподавали прекрасные. Правда, мой самый любимый предмет, историю, в школе второй ступени вовсе отменили, заменив обществоведением. Однако книги и рассказы братика никто не отменял. И в вузах историю до сих пор преподавали. Вследствие чего, закончив вторую ступень, я собрала чемоданчик и уехала вслед за братиком в Петроград, тогда еще не получивший имя великого вождя. Меня приняли на рабфак, но быстро заключили, что учить меня там довольно глупо и нечему, и перевели на первый курс истфака.
Братик мой выбрал инженерную стезю. Он увлечен был своими электротехническими опытами и изысканиями, поэтому виделись мы в Ленинграде редко, но красивейший город и без того предлагал мне множество интересного. Представляете, я даже застала знаменитое наводнение 1924 года, когда вода поднималась выше второго этажа и по Васильевскому можно было передвигаться только на лодках. Учась в вузе, я не только жадно впитывала то, что вкладывали в меня профессора, включая великого и ужасного Кравченко, но и повышала свой культурный уровень путем посещения Эрмитажа, Русского музея и других собраний бывшей столицы. Ходила на гастроли театра Мейерхольда и «Теа-джаза», побывала на премьере первой симфонии молодого гения Шостаковича, слушала оперу «Воццек» и видела, как на поклоны выходит специально приехавший в наш город композитор Альбан Берг. Несколько раз прорывалась на вечера Маяковского – на одном он впервые читал свою новую поэму «Хорошо!». И когда Михаил Чехов приезжал на свой единоличный концерт незадолго до отъезда на чужбину, сумела достать на него билетик. И на гастролях остального МХАТа мне довелось увидеть нашумевшие «Дни Турбиных» молодого драматурга Булгакова.
Советские люди должны быть гармоническими, всесторонне развитыми личностями!
Я пошла на курсы немецкого в Герценовском институте. Какой же современный ученый может быть без знания немецкого – большинство важных работ публикуются именно на этом языке.
Каждое лето я участвовала в антропологических и археологических экспедициях в разных концах Союза, даже опубликовала три научные работы. Поэтому немудрено, что мне удалось поступить в аспирантуру, и теперь я готовлю себя к научному и преподавательскому поприщу.
Живу я в общежитии для аспирантов на Васильевском острове, в комнате на восемь квадратных саженей[9] вместе с одиннадцатью девочками. Сейчас они в основном по случаю каникул разъехались, и я почти одна (Верка спала, Фрося пила чай) собрала свой рюкзак и отправилось на трамвае (четвертый номер) на вокзал.
Не знала я, что впереди – самое удивительное приключение в моей жизни.
