Вопросами, выдающими полного профана, она, похоже, сослужила себе плохую службу. Дороган рассчитывала привлечь внимание Михаила (и прочих мужчин) – известно, насколько сильный пол любит говорить о своей работе и поучать (якобы) несмышленых дам. Однако в итоге лишь продемонстрировала перед всем миром неразвитость и недалекость, что явно не прибавило ей очков. Она могла сколь угодно таращить глазенки и касаться рукава Михаила пальчиками – он, как мне показалось, в точности распознал ее цену. Об этом можно было судить по сардонической улыбке, которая к концу этого «интервью» появилась на его лице. Впрочем, мне не стоило успокаиваться: сильный пол иной раз предпочитает глупышек, на их фоне он чувствует себя гигантом мысли.
Но все-таки мне показалось, что между мною и М. стала протягиваться незримая ниточка и он относится ко мне если не симпатией, то с интересом.
До Новосибирска мы ехали два с половиной дня, и это было прекрасное время, заполненное ничегонеделаньем и постепенным узнаванием друг друга. Компания у нас подобралась неплохая – если не считать Лары, постоянно попадающей впросак и задающей глупые вопросы.
Ни в какие карты в пути мы не играли (как наши сопутники из других частей вагона) и песен под гармошку не пели. Никто из нас не желал переводить драгоценное время жизни в пустоту – разве что, может быть, Лариса, но она оказалась в явном меньшинстве и не стала высказываться по этому вопросу. По предложению Михаила, который совершенно явно становился не только формальным, но и фактическим лидером нашей небольшой ячейки, мы стали по очереди делать доклады на разнообразные интересующие всех темы. На них заходили и слушали, привлеченные тем или иным предметом, люди из других купе – поистине, велика и необорима у советского народа тяга к знаниям, которую раскрыла Октябрьская революция!
Сам Миша рассказывал о собственном научном пути и изысканиях в археологии – начиная с того момента, как десять лет назад, студентом Томского физмата, он, сплавляясь на каникулах на лодке по Енисею, увидел первые в своей жизни раскопки. «Решил задержаться на пару дней, посмотреть, – и вот остался в археологии на всю жизнь!»
Я ночью подготовилась и, скромно скажу, имела определенный успех с докладом по своей специальности – антропологии.
Дороган, как ни странно, тоже решила провести семинар на выбранную ею тему – можете ли себе представить, о моде! Несмотря на мой (и Миши) изначальный скепсис, она, надо признать, довольно толково рассказала о последних веяниях в этой, с позволения сказать, отрасли. Видимо, девушка оказалась усердной читательницей журнала «Искусство одеваться» – однако я не могла не отметить, что на ее выступление в купе набилось больше всего посторонних слушателей. Да, вкусы народа, лишь недавно освободившегося от тысячелетнего ярма эксплуатации, по-прежнему нуждаются в тщательном развитии! Временами в своем докладе Лариса чем-то живо напоминала мне Эллочку Людоедку, как я ее себе представляла по недавно опубликованному роману Ильфа и Петрова. Во всяком случае, слово «восхитительно» она употребила во время своего сообщения раз пятьдесят.
А потом (опять-таки по предложению Миши) мы стали придумывать новое государство, Шемаханию, которое, наподобие Затерянного мира Конан Дойла, якобы с незапамятных времен существует, никем не опознанное, в горах Алтая. Мы изобретали его историю, политических деятелей, войны и восстания, экспедиции и научные открытия, которые совершали жители. В Шемахании жили мамонты и динозавры, паровой двигатель был изобретен в шестнадцатом веке, и сейчас там летали паровые самолеты и сновали паровые автомобили, а крепостное право отменили в веке пятнадцатом, и управлял государством трехпалатный парламент из двадцати одного человека.
Мы долго и много фантазировали всем коллективом, и, право, жаль, что наши фантазии оказались никем не записаны – вышел бы преотличный фантастический роман в духе Уэллса или Александра Беляева.
Питались мы вареной картошкой и курятиной, квасом и вишнями, раками и воблой, каковых во множестве (и задешево!) выносили к проходящим поездам торговки. Правда, кое-где их гоняли бдительные милиционеры, и отдельные перегоны нам приходилось голодать. Но, как говорится, вода дырочку все равно найдет, и частную инициативу оказывалось, на радость проезжающим, задушить далеко не просто, и на следующей узловой станции мы с лихвой компенсировали недополученное.
В Новосибирске, куда мы прибыли после двух с лишним суток пути, нам предстояла пересадка.
Мише (и Карлу Иванычу, который пошел с ним для солидности) удалось в кассах, потрясая мандатом от Русского музея и Ленинградского университета, выбить для нас шесть билетов до Бийска: правда, только сидячие плацкарты.
Хочу заметить, что перед нашим десантированием в Новосибирске Дороган наконец переоблачилась и надела-таки более подобающие для экспедиции крепкие башмаки, бриджи и штормовку.
В ночном поезде нам удалось, не раздеваясь, поспать, и утром после одиннадцати часов пути мы прибыли в Бийск.
