Доехал до самого Зимнего, поглядывая в окна на дворцы и доходные дома по обе стороны проспекта. Прошелся по тихой с утра Дворцовой. Солнце сияло высоко, городской пейзаж вокруг оказался, как всегда, фантастически красив. Каждый новый шаг менял угол обзора – как расположена Александрийская колонна относительно Зимнего дворца и Главного штаба, и каждый новый ракурс годился на открытку.
Они договорились встретиться с ведьмой у входа на Миллионной, возле атлантов.
Одета Дарина опять оказалась в новой, иной манере, теперь – туристической: кроссовки, серые бриджи, обнажающие крепкие икры, футболка, сверху толстовка с надписью Berlin Zoo. Роскошные волосы упрятаны под бейсболку с вызывающей надписью MAGA[15], на боку – шопер.
– Я прямиком из Пулкова, только с самолета, – пояснила девушка. – И в ночь улечу назад.
На входе их встретил научный сотрудник – сразу было видно, что ученый, ботаник со стажем: рубашка цвета хаки застегнута на все пуговицы; строгая речь профессионального лектора не позволяла ему не договаривать ни одно из определений или выпускать сказуемые.
– Прошу вас предъявить полицейскому на проверку паспорта, и я сегодня буду вашим сопровождающим в ходе вашего посещения коллекции Эрмитажа.
Они пошли по многочисленным лестницам и залам: вверх, потом вниз, потом снова вверх, потом куда-то вбок… Иногда в окнах являлась Дворцовая площадь, порой, наоборот, – Нева, Стрелка и Петропавловка, а порой – внутренний дворик.
Было очень чудно и странно идти совершенно пустыми музейными залами. Только изредка встречались работники в синих тужурках, которые перевешивали одну из картин, чинили что-то у батарей или тщательно пылесосили вокруг какой-то скульптуры.
Наконец они спустились в цокольный этаж и пришли в залы без окон, где царила полутьма.
– Мне впервые за годы работы приходится встречаться с экскурсантами, – проговорил высокоумный чичероне, – которых интересует именно казарлыцкая культура.
– Скажите, где находятся артефакты из самого первого кургана, раскопанного в тысяча девятьсот двадцать девятом? – вопросила девушка.
– Вот и вот, – указал гид на две витрины.
– А теперь я бы вас попросила, – с убийственной вежливостью проговорила Дарина, – в ближайшие полчаса нам никак не мешать и ни о чем с нами не заговаривать. В идеале, если вовсе не можете нас оставить, сели бы вы вот на тот стульчик для служительницы и потыкали в собственный телефон, не обращая на нас никакого внимания. Будем вам очень признательны.
Гид не обиделся, изобразил мину «как скажете», – и отошел.
В витринах пред ними предстали артефакты из древней могилы: огромный войлочный ковер; замечательной красоты войлочные лебеди; керамические сосуды с узорами; расписанные яркими до сих пор красками попоны; украшения для голов ритуальных коней – причудливые уборы высотой до полуметра.
– Давай искать, – одними губами проговорила ведьма. – Постараемся настроиться друг на друга и на артефакты. И возможно, обнаружим тот самый «философский камень».
– А если обнаружим? – легкомысленно хмыкнул Данилов. – Разобьем витрину, схватим и убежим?
– Перестань паясничать! – прошипела спутница.
Такое хамство совсем ей было не по летам, однако экстрасенс не стал воспитывать соратницу, только пожал плечами.
– Начнем.
Настроиться на
Непривычные образы из далекого прошлого вдруг стали толпиться в его мозгу: он увидел огромную зеленую лощину меж далеких синих гор, простирающуюся на много километров вправо и влево. А посредине – гигантская разверстая могила, площадью, наверное, в сотню квадратных метров и глубиной метров десять… Рядом с нею громоздились холмы выкопанной черной земли и сложенные в штабеля свежеошкуренные бревна…
И вот он увидел картинку из прошлого: деревянная повозка, в которую запряжены цугом, попарно восемь рыжих коней с белыми подпалинами, подъезжает к краю могилы… Головы коней украшены диковинными уборами из оленьих черепов и длинными рукотворными кожаными рогами, бока их покрыты многоцветными войлочными попонами… В повозке, сплошь изготовленной из дерева, лежит огромная колода из цельного ствола ошкуренной лиственницы, и внутри нее возвышается нечто разноцветное…
