– Петербург – город стариков. Здесь живут долго. (Если живут.) И многое помнят. «На Васильевский остров я приду умирать»[16] и все такое. Можешь себе представить? В том самом доме номер сорок два по улице Некрасова – я выяснила – проживает племянница Ларисы. Дочка ее братика Мити, которому в двадцать девятом году три годика было. Зовут Евгения Дмитриевна, ей семьдесят семь лет, она после войны родилась. И она сегодня ждет встречи с корреспондентом всесоюзного «желтого» еженедельника «Икс-икс-икс» Алексеем Даниловым. Ты ведь у нас журналист по первому образованию? Вот мы и придем к ней, расспросим, что она помнит о своей тетке Ларисе Петровне, сгинувшей в столь юном возрасте.
– Придем? Расспросим? Вдвоем? И ты тоже?
– А что не так?
– Корреспонденты обычно по двое на интервью не ходят.
– Я ей звонила, представилась твоей секретаршей.
– У корров обычно не бывает никаких секретарш. Только у главных редакторов.
– Ой, не будь душнилой, Данилов! Я буду тогда фотокорреспонденткой. В семь вечера она нас ждет.
Визит подельников в недавно построенное огромное модерновое здание фондохранилища Эрмитажа оказался менее успешным, чем в залы основной экспозиции.
Другие артефакты, не такие эффектные, добытые из первого Казарлыцкого кургана, хранились в коробах. Открывать их, чтобы рассмотреть, тут отказались: «Нужно официальное письмо на имя Пиотровского», – и все такое.
А воспарить, как утром, не видя самих предметов, – им не удалось.
Они попытались было – однако в голове у Данилова метались лишь не связанные друг с другом образы: почему-то явился доисторический конный отряд, лица намазаны смесью жира и сажи, лавой он несется на врага, обнажив короткие мечи и стреляя с седла из луков… Потом он вдруг увидел эротическое: обнаженная, бритая наголо девушка лежит на высоком твердом топчане вроде операционного стола, а две другие женщины, гораздо старше ее, одетые в домотканые робы, окунают длинные иглы в склянки с разведенной золой, взятой из очага… Они сознают, что не просто татушку набивают, украшение на теле, а совершают своего рода обряд, приобщение к таинствам… Женщины по очереди вонзают иглы, согласно рисунку на коже, в шею и плечо девицы. На нагом теле постепенно рождается красивейшая татуировка с плавными черными линиями: диковинная птица, словно целующая девушку в шею.
Женщины-татуировщицы поют при этом гортанную песню, а татуируемая особа лежит с закрытыми глазами и стоически терпит боль, стараясь улыбаться.
А потом снова: несется на конях боевой отряд, и лица намазаны жиром и сажей, и бритые затылки и плечи татуированы, и в руках – короткие мечи, вот только все, кто на конях, – девушки. А впереди – странно знакомая: та, которую татуировали в предыдущем видении.
– Телене не погибла, – прошептал в этот момент Данилов. – Она нашла амазонок и примкнула к их племени.
– Хватит! – осадила его Дарина. – Да ты влюбился в нее! Мы не о том должны сейчас думать!
Но больше им ничего не удалось
И опять – Данилов и Дарина вышли из хранилища опустошенные. Однако если утром в Эрмитаже у них обоих возникло предощущение: вот-вот они ухватят идею и поймут,
– Ничего страшного, – подбодрила девушка, – сдаваться нельзя не только после одного, но и после ста поражений.
– Это Конфуций сказал? – улыбнулся Данилов. – Или маршал Жуков?
– Авраам Линкольн.
– Хорошо. Но перед следующим сражением я бы не отказался перевести дух и выпить кофе. Пойдем, я угощаю.
И они отправились в сторону кафе, до которого им, согласно навигатору, оставалось четыреста сорок шагов.
Петренко
В эти выходные дома полковника никто не ждал.
Если не считать, конечно, очередного сезона английского сериала «Война Фойла». Стриминговый детектив, конечно, хорош, но к последним двум сезонам он превратился из полицейского детектива в шпионский, а о работе контрразведки создатели имели нулевое понятие. Русские, говорящие по-русски с акцентом, просто фу.
Поэтому лучше Петренко попробует разгадать реальные загадки из реального мира.
«Камеры видеонаблюдения, – думал он, – и безразмерные базы данных – оно, конечно, прекрасно. Однако ничто не сравнится с живым человеческим свидетельством. И взгляд случайного наблюдателя порой замечает то, что остается скрыто от тысячи видеорегистраторов».
Поэтому Петренко снова решил тряхнуть стариной и поработать, как в молодости, «на земле».
Особого плана у него не было. Если не называть планом «метод муравейника» – тыкать палкой туда-сюда и глядеть, как разбегаются мураши. Может, что-то в результате нащупаешь.
Сперва он поехал в сторону Делегатского парка.
Остановился, заплатил за стоянку, а потом прошелся по тихому Второму Щемиловскому переулку.
Сюда в прошедший понедельник преступники пригнали угнанную «газель». Здесь оставили ее и отправились на охоту в парк.
