Однако непохоже, чтобы женщине прям-таки приходилось
Откуда взяла средства – непонятно.
Каким образом она стала использовать жилищные приобретения – ясно и логично. Начала сдавать их. Причем одну – ту самую изначальную трехкомнатную, которую, видимо, бывший супруг при разводе подарил – сдает (и до сих пор) на длительный срок. Все как положено, по договору, налоги платит.
Вторую, однушку, у нее арендуют посуточно. Сначала – через западный сервис, а потом, когда он из страны ушел, – отечественный.
Петренко посмотрел объяву о сдаче. Красивые фоточки на сайте, зазывный текст, благостные отзывы.
Сама проживает в третьей квартире, в однушке, в том же доме.
В прошлом году отчиталась в налоговой почти за три миллиона рублей дохода. Далеко, конечно, до родной дочери – но явно на хлеб с маслом (а то и с икрой) хватает.
Вот только непонятно, чем она по жизни занимается. (И занималась.) Даже если жилье посуточно сдавать и самой там убираться после каждого постояльца – четыре-пять дней в месяц на это потратишь.
А остальное время как она проводит?
Про таких в советские времена правильно говорили (и фельетоны писали): тунеядец. Или трутень.
Недаром Ленин больше любых буржуев ненавидел рантье.
А теперь подобным самое раздолье!
Ведь и не скажешь, чтоб Александра Капустина всю себя дочке посвятила!
Прописана девочка была не на Демьяна Бедного, а у бабушки. И в школу ходила по месту жительства бабули: отнюдь не во Мневниках, а, напротив, за тридевять земель оттуда (по столичным меркам) – в Батайском проезде, то есть в Марьино.
Захотелось Петренко на эту мамашу посмотреть. Узнать, что она собой представляет.
Вдобавок они почти ровесники. Может, при личном контакте лучше поймет, что она за фря?
Все изыскания с базами полковник закончил в субботу.
«Работе в поле» решил воскресенье посвятить.
От Делегатского парка до Демьяна Бедного за полчаса долетел.
Оставил машину в искомом дворе, нацепил на себя личину служаки-участкового: туповатого, грубоватого, нагловатого, со своеобразным ментовским юморком.
Александра Капустина, мать Дарины, проживала на пятнадцатом этаже. Нажал на кнопку домофона – ему ответил женский нетерпеливый голос.
Представился: «Майор, – а потом намеренно неразборчиво: то ли Петрунин, то ли Петюрин, то ли Перинов, – ваш новый участковый уполномоченный, знакомлюсь со вверенным мне контингентом и инфраструктурой. Разрешите войти?»
– А я нашего участкового знаю, – раздалось в домофоне. – И вы не он.
– Я же говорю вам, гражданочка, я новый, недавно назначенный. Капитан Балимулин на повышение пошел, – хорошо, полковнику хватило осторожности подготовиться, выяснить, кто в действительности участок этот окормляет.
– У меня сейчас нет на вас времени.
– Тут на вас жалоба поступила, гражданка Капустина. И если у вас времени для меня не имеется, могу дать ей ход установленным порядком. Или мы с вами для начала поговорим?
– Зайдите, – вздохнула женщина, словно делала ему величайшее одолжение, и щелкнула кнопкой домофона.
На пятнадцатом этаже Петренко потребовалось продемонстрировать в глазок двери, ограждавшей приквартирный тамбур, свое удостоверение.
Наконец клацнул замок. Явилась женщина средних лет, лицо без единой морщинки: ни у глаз, ни на лбу, ни у губ. Мимика неестественная. «Обколота вся филерами, или золотыми нитями, или что они там себе вводят, эти обеспеченные москвички».
Однако при столь вдумчивой заботе о собственном лице вес дамы килограммов на двадцать превышал нормальный. Огромную корму оказался не в силах скрыть просторный кашемировый, как бы спортивный костюм.
При виде подтянутого, бравого полковника в глазах дамы сверкнули искорки интереса. Но приветствовала она его тем не менее весьма грубо – выпалила, видимо, заготовленную заранее фразу:
– Итак, что вам нужно?
– Я же говорю вам, уважаемая Александра Пална, – он назвал дамочку по имени-отчеству, демонстрируя, что предварительно пробил ее по базам, – поступила жалоба.
– От кого это?
– Не очень удобно в дверях разговаривать. Да и соседи не ровен час услышат, вам это зачем?
– Проходите, – смилостивилась она.
В однушке не было прибрано. Дальше кухни Петренко не пустили, но и там валялось бог знает что. В раковине полно посуды, нижнее белье кинуто на кухонный диванчик. Женщина равнодушно припрятала бюстгальтер и остановилась у окна, скрестив на груди руки:
– Итак?
Вид за спиной гражданки открывался чудесный, прямо на Москву-реку. Были видны строения у противоположного берега, линия воды утопала в зелени, посреди реки тихонько влачилась баржа.
– Вы ведь сдаете однокомнатную квартиру за номером двадцать шесть в данном доме? Посуточно?
– А что, это запрещено?
– Вы же сами знаете, что нет. Суть жалобы заключается в другом.
– В чем же?
– Ваши постояльцы по ночам постоянно нарушают общественный порядок.
– То есть?
