– Нет, мы ж его Ольге Николаевне оставили, забыл? Я ей только что звонила, все у них там чудесно. Она с огромной любовью исполняет роль бабушки. И, по-моему, вполне созрела, чтобы нашего Арсения, так сказать,
– Варя, ты выпила?
– Ой, Данилов, не будь ты занудой!
В итоге они условились через два часа встретиться и поужинать вместе.
– Ты с Верой будешь? – вопросил он. – Я, скорей всего, с Дариной приеду.
– Да уж куда от нее денешься, – фыркнула в трубку жена и отключилась.
Он вернулся в кофейню, и они опять вызвали, по настоянию Дарины, такси по бизнес-тарифу.
Когда возвращались в центр и ехали по Литейному мосту, она вдруг с чувством продекламировала – первый раз он слышал из уст ведьмочки не обрывок стиха или прозы, а цельный поэтический кусок:
Стихи эти, несмотря на свое гуманитарное образование (а может, как раз благодаря ему, отвращавшему от высокой литературы), Данилов не очень-то знал.
Слова «ты свободен, я свободна» девушка прочла, лукаво поблескивая глазами из роскошной кожаной тесноты машины, как бы адресуя их непосредственно своему партнеру.
Петренко не стал изобретать новое прикрытие для разговора с бабушкой Дарины. Пусть он будет по-прежнему недалеким, пьющим майором-полицейским – участковым, только теперь окормляющим не Мневники, а Батайский проезд столицы.
«Лето, – думал он, – бабуля на заслуженном отдыхе – запросто может не оказаться дома, где-нибудь за городом клубнику собирает, картошку окучивает. Поэтому мобильник ее я заполучил в самый раз».
Он позвонил по номеру, который дала дочка.
Та ответила – он представился согласно легенде: «Майор пур-пур-пур, новый участковый, хотел бы поговорить с вами».
– О чем же?
– О внучке. Она ведь по вашему адресу прописана, Батайский проезд, дом номер такой-то?
– А что случилось? – В голосе зазвучала тревога, если не паника.
– Не волнуйтесь, с Дариной Андреевной все в порядке, она жива-здорова. Только я попрошу вас не передавать ей ни содержание, ни сам факт нашей с вами беседы. Есть сведения, что она, м-м, связалась, как говорится, с дурной компанией. Когда мы можем с вами увидеться? Я через полчаса смогу быть у вас на адресе.
– Ой, – огорчилась пожилая дама, – а я нахожусь на даче.
– Далеко ли вы?
– Да мне по воскресным пробкам часа три до дому ехать.
– Очень жаль, наш с вами разговор, боюсь, не терпит отлагательств.
– Но я завтра в первой половине дня как раз в Москву собиралась. В собес мне надо, пенсию пересчитать.
– Хорошо, тогда я могу зайти к вам. Завтра в три часа дня вам будет удобно?
– Знаете, – в голосе дамы вдруг зазвучала осторожность, – дома у меня не убрано, поэтому давайте во дворе, у подъезда встретимся, вы не против?
– Хорошо.
Полковник повесил трубку и подумал: «Ах, старички наши – пенсионеры, рожденные в Советском Союзе! Наивные создания! Вы до сих пор верите, что существуют бравые участковые Анискины, которые бескорыстно заботятся о том, чтобы никто не обижал старшее поколение и молодая поросль вдруг не пошла по кривой дорожке!»
На понедельник Петренко наметил другие дела, которые все откладывал, – исполнять их было не в интересах службы. Они, как и беседа с бабкой Дарины, скорее относились к личным.
Вернее, к тому, что он делал по просьбе семейки Даниловых.
С самого утра полковник спустился на один этаж в архив и востребовал документы, связанные с первым Посещением, случившимся в 1951 году.
Варя ему сказала, что металлическое включение в затылочной кости Арсенюшки показалось ей визуально похожим на чип, которым инопланетяне наградили советского подполковника Картыгина.
Тогда, в пятьдесят первом, подполковника доставили в Москву. Затем с ним тщательно поработали в центральном аппарате МГБ, но после того, как об инциденте доложили Берии, свидание с вождем все-таки состоялась.
О чем они в Кремле говорили, осталось в тайне. Никаких ни записей, ни свидетельств не сохранилось. В журнале посещений вождя о визите не упоминалось.
Вскоре по сфабрикованному обвинению в измене родине Картыгина вроде бы расстреляли – однако на самом деле перевели на спецобъект в Красково, где в течение семи лет, до самой смерти (от естественных причин), подполковника изучали врачи и ученые самых разных специальностей: биологи, психологи, психиатры, химики и прочая, прочая.
В 1952 году Картыгина прооперировали. Металлическое включение из его лобной кости достали. Стали изучать его отдельно, однако ничего толком о его составе и методах воздействия на сознание подполковника не выяснили.
