– Людмила, Егор прав. Подлунный мир весьма причудлив и полон таких тайн и сюрпризов, что никогда и ни в чем нельзя быть уверенным полностью. Поэтому действительно будет лучше, если вы озвучите причины, по которым у вас сложилось такое впечатление. И, само собой, простите нам с майором некоторую категоричность в первоначальных суждениях, резкость и непозволительный покровительственный тон с самого начала нашего разговора. Проявите мудрую снисходительность к мужчинам, деточка, нам это будет очень приятно. Не так ли, Егор?
– Безусловно, – холодно буркнул Волхов. – Тем более это исключительно в твоих интересах – разобраться, где реальность, а где иллюзия или просто глюки, порожденные чужеродным воздействием.
– Тогда в чем же твой интерес?
– Я должен знать, кто и с какими способностями обитает на территории, находящейся под моей ответственностью.
Угу, а еще небось прикинуть, как меня лучше использовать, исходя из этих знаний и учитывая наличие долга перед тобой.
– Ладно, – пожала я плечами и начала рассказ. И на этот раз мстительно не опустила никаких подробностей. Ни того странного общения в реке с принесением непонятных мне клятв, ни ледяных покалываний в ванной, ни диалога с потоком воды из водостока и его последствий.
И жесткий прищур глаз майора стал для меня чем-то вроде компенсации за его грубость только что. Впрочем развести его на новый выплеск эмоций не удалось, и это чуточку разочаровывало. Но вот угрызений совести, что сразу утаила от него некоторые вещи, не испытывала. Яснее ясного, что наши отношения, если так это можно назвать, основываться будут отнюдь не на взаимном доверии и откровенности. Вот на откровенном использовании друг друга в разных плоскостях, включая и секс – да.
– Что скажете, Игнат Иванович? – перевел тяжелый взгляд майор на хозяина дома.
– Ничего, – пожал тот плечами, глядя, однако, на меня с нескрываемым любопытством.
– В каком смысле?
– В прямом. Я не обладаю абсолютно никакой информацией, что объясняла бы данные феномены. Что само по себе феноменально.
– Хм… – озадаченно нахмурился Волхов. – То есть как? Разве это не обычная картина для становления ведьмы водной подлунной стези?
– Что вы, Егор, и близко такого нигде не упоминалось, – махнул дедуля сразу обеими руками. – Водные ведьмы контактируют с существами, населяющими подлунный водный мир, с самой водой в некоторой степени сотрудничают опосредованно, я бы сказал. Причем есть строгое деление на, скажем, болотных, озерных, речных, морских ведьм, и даже зачастую четкая территориальная привязка к определенному водоему, от которого конкретная ведьма черпает силы, принося дары и жертвы в ответ. Но ни о каком повиновении и служении со стороны данной стихии, стихии, повторюсь, Егор, речь не идет. И уж тем более о прямом диалоге. Это вообще поразительно, я под огромным впечатлением, должен признать.
– То есть теперь вы верите, что это не галлюцинации меня посетили?
– Люда, уже было упомянуто, что быть полностью уверенным в чем-то в подлунном пространстве нельзя, – буркнул Волхов, побарабанив по столу пальцами. – Игнат Иванович, а не могла Люда общаться с водными существами на самом деле?
– О, поверьте, она бы об этом знала. Водные не слишком скрытны и нисколько не страдают склонностью к альтруизму. Если бы там в реке был кто-то из них, то скорее бы уж поспособствовал скорейшему утоплению девушки, нежели спасению. При условии, что она не нашла, чем выкупить с ходу свою жизнь. Не выкупали же, Людмила? – обратился он ко мне.
– Нет.
– И как же нам быть, Игнат Иванович? Как узнать, что за стезя ведьмовская у девушки?
– Я бы предложил позволить мне ее посмотреть, – произнес очень тихо старичок и опустил глаза.
Посмотреть? Это как? Он какой-то доктор для существ, что ли?
– Не думаю, что это удачная идея, – напрягся напротив меня Волхов.
– Не доверяете все еще мне, Егор?
– А вы себе? – отрывисто, даже грубо спросил майор.
– Столько лет без рецидивов. Исключительно контролируемые кормления с разрешения отдела. Считаю, у меня есть основания. К тому же здесь вы, наделенный полномочиями для моего физического устранения. Чем не идеальный сдерживающий фактор?
– Кормлений? О чем речь вообще? – встревожилась я. Как-то это нехорошо все пахнуть начинает. И кстати, только сейчас заметила, что чашек-то на столе только две. У меня и Волхова.
– О моем способе получать энергию для дальнейшего существования, – повернувшись ко мне, Игнат Иванович улыбнулся немного виновато, спокойно и совершенно жутко одновременно. А все потому, что улыбка эта практически безмятежная, сопровождалась пугающей до икоты метаморфозой его глаз. Черные точки-зрачки вдруг стали расползаться, как если бы были чернильными кляксами на мокрой ткани и спустя мгновение всего поглотили не только радужку, но и белки.
– Мамочка! – Я бочком сползла со стула и, встав на нетвердых ногах, попятилась прочь от стола. – Что это… Это что?!!!
– Не что, а кто, Люда, – с нескрываемой ноткой насмешки ответил мне майор. – Наш Игнат Иванович – навий.
– Это должно сделать все понятнее для меня? Навий – это как? Не человек?
