Миссис Стюарт пришла в ярость. Преподобная пожаловалась своей пастве в спиритуалистской церкви, что ее вынудили проводить сеансы в Нью-Йорке перед аудиторией из пятнадцати куривших сигары мужчин, в ужасной атмосфере табачного дыма. Эти мужчины запугивали ее! По ее словам, они заставили ее раздеться догола перед незнакомыми женщинами и те осмелились ее досматривать! В интервью медиум грозилась подать в суд на компанию Мунна за клевету. Как они осмелились утверждать, что послания от духов были подделкой? На это Малкольм Берд ответил, мол, редколлегия «умрет со смеху», если она обратится с таким иском в суд.
Испорченный сеанс – один из участников укусил призрака!
Уже через две недели все позабыли о ясновидящей из Кливленда. Теперь в центре внимания оказалась миссис Элизабет Томсон из Чикаго, третья участница конкурса Мунна, работавшая со старыми добрыми мистификациями в духе театральных выступлений Анны Фей[38]. Из кабинки для сеансов она выпускала «призраков» – множество белоснежных слабо очерченных форм. Гудини настаивал, что все это – мошенничество, но даже он признавал, что ее мастерство иллюзионистки вызывает уважение. Десять лет назад способности миссис Томсон уже проверяли исследователи паранормального: ей бросил вызов один скептически настроенный лондонский изобретатель. Он хотел, чтобы медиум проявила свои силы, после того как он обездвижит ее в кабинке для сеансов. Сэр Хайрэм Максим был создателем прототипа знаменитого пулемета, отправившего в мир иной тысячи расстрелянных его пулями юношей. Неужели этого ему мало? Теперь он хотел лишить тех, кто потерял на войне близких, утешения жизнью после смерти? Его способы обездвиживания медиума были настолько суровыми, что скорее бы подошли для одного из шоу Гудини. Сэр Максим облачал подопытную в гимнастический костюм, чтобы исключить использование поддельной эктоплазмы. Затем его ассистенты связывали ее, перематывали липкой лентой, заковывали в цепи и сидели с ней внутри кабинки для сеансов. Прошел целый час, прежде чем миссис Томсон признала поражение. Она не сумела материализовать призраков и провалилась на его испытании. Но когда сэр Хайрэм открыл занавеску кабинки, его подстерегала ужасная неожиданность: над головой медиума устроилась огромная змея, готовая наброситься на изобретателя.
Миссис Томсон напоминала фокусников из бродячих цирков, и ее выступления неизменно привлекали внимание разоблачителей медиумов. В 1920 году она приехала на Манхэттен и провела открытый сеанс в бродвейском театре Мороско. «Мне пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать Дж. Ф. Ринна – он хотел прервать ее выступление», – вспоминал Гудини. Еще до объявления соревнования «В мире науки» Джозеф Ринн был даже бо́льшим противником медиумов-аферистов, чем сам великий Гудини. Тем вечером разъяренный Ринн поскандалил с бродвейским импресарио Раймондом Хичкоком, который защищал медиума после того, как она заявила со сцены, мол, подлинность ее способностей признал сам сэр Оливер Лодж.
Когда Гудини обратился к нему за подтверждением ее слов, сэр Оливер заявил, что в результате расследования Британского общества психических исследований экстрасенсорные способности миссис Томсон были признаны ложными. Но это ничуть не смутило экстрасенса из Чикаго – она все еще жаждала внимания ученых, и теперь библиотека «В мире науки» стала для медиума отличным способом разрекламировать свои выступления. Миссис Томсон была первым медиумом, который сам обратился к комиссии Мунна с просьбой проверить его способности. Но при этом она не хотела возвращаться в город, где скандалисты вроде Джозефа Ринна не раз срывали ей выступления и поливали грязью в газетах. Понимая сложность предстоящего ей выбора, Берд попытался убедить ее в безопасности их проверки. Невзирая на многочисленные заявления ее противников, миссис Томсон оставалась единственным медиумом, который изъявил желание предстать перед комиссией «В мире науки». Поскольку ее специализацией была материализация духов, члены комиссии могли стать свидетелями наиболее удивительного из всех спиритических проявлений – воплощения астральной сущности. Да, она давала проявиться видимым формам, а не передавала из мира иного какие-то щелчки, посвистывания и невразумительные послания от мертвых.
