Впрочем, Берда угнетало то, что медиум хотела славы, но боялась осуждения. Как она, так и ее пронырливый муженек, доктор Томсон, не сходили со страниц газет, ловко пользуясь общественным интересом к соревнованию «В мире науки». В газетах Среднего Запада выходили статьи о том, как она поразит воображение комиссии в Нью-Йорке. В одной газете даже писали, что она уже победила в состязании экстрасенсов. Берд подозревал, что Томсоны сами распускали эти слухи. Медиум сказала ему, что не может позволить себе поездку в Нью-Йорк, хотя газета «Чикаго Трибьюн», поддерживавшая расследование «В мире науки», предложила оплатить ей дорогу. Шли месяцы, а миссис Томсон все не появлялась. Наконец незадолго до Хэллоуина она приехала в Нью-Йорк и объявила, что готова пройти испытание.
Томсоны тут же пригласили членов комиссии на воскресный сеанс в поместье Раймонда Хичкока в Грэйт-Нек, селение неподалеку от Северного Хемпстеда. Поскольку никто не предупредил членов комиссии заранее, туда успели приехать только Берд и доктор Принс. Оказалось, что на сеанс в поместье собралось около тридцати человек, в основном представители театральной богемы. Несмотря на это, доктор Томсон требовал, чтобы это выступление считалось официальной проверкой комиссии «В мире науки». Он огорчился, узнав, что не все члены комиссии прибыли. Берд объяснил, что они с Принсом присутствуют на сеансе в роли гостей, а не исследователей.
– Это выступление не соответствует требованиям комиссии! – возмутился он.
Уважаемый нью-йоркский врач провел досмотр миссис Томсон перед сеансом, но Берд отметил, что тот врач проверил только ее влагалище, но не задний проход и не пищевод, а ведь именно там можно было спрятать газовую ткань, из которой очень легко соорудить поддельное привидение.
Прозвучали обычные на таких сеансах песнопения и аплодисменты, и уже вскоре миссис Томсон материализовала призраков в сияющих одеждах. Участников сеанса по очереди подводили к кабинке медиума, и те узнавали в этих призраках умерших близких. Так, Хичкок узнал в одном бородатом призраке то ли своего дядю, то ли дедушку, что немало озадачило Берда. Затем «одна женщина чуть не пострадала от нервного срыва, когда узнала в призраке свою мать и услышала ее голос». Астральная форма мертвой матери той женщины якобы обняла и поцеловала ее. Но когда настала очередь Берда и Принса подходить к кабинке (надо отметить, что доктор Томсон держал их за руки, чтобы не позволить им коснуться эктоплазмы) и занавеска кабинки распахнулась, они оба увидели призрака, подозрительно похожего на медиума, которая якобы мирно спала внутри. Один из призраков, увиденных Бердом, был настолько несформирован, что участник сеанса мог бы узнать в нем кого угодно. Берд задумался: быть может, медиум порождала что-то вроде «эфирной глины», а уже сами участники лепили из этой «глины» утраченных близких?
Три дня спустя доктор Томсон пришел в редакцию «В мире науки», чтобы осмотреть помещение, в котором его жене предстояло выступать этим вечером. Он заявил, что условия тут неподходящие: мол, нет места, где медиум сможет переодеться и где ее будут досматривать. Берд отвел его в комнату, оборудованную для этих целей и даже оснащенную умывальником. В дальнейшем разговоре выяснилось, что доктора Томсона смущает в первую очередь именно демонстрационная комната: по его словам, библиотека с юридической документацией портит медиумическую атмосферу. Когда Берд ответил, что невозможно будет подобрать другое помещение в столь сжатые сроки, «доктор учтиво предложил снять с меня это бремя – мол, госпожа такая-то, его знакомая, с удовольствием предоставит нам комнату в ее квартире».
Едва не рассмеявшись оккультисту в лицо, Берд подчеркнул, что сеанс должен проходить в редакции «В мире науки» и по установленным правилам. Тогда Томсон начал ворчать, что условия журнала и его выбор исследовательской комиссии не удовлетворяют миссис Томсон. «В итоге мне пришлось напомнить ему, – писал Берд, – что не мы предлагаем свою кандидатуру для его исследований, а они участвуют в нашем состязании, и если ему не нравятся наши правила, то они могут и вовсе не участвовать». Доктор Томсон воспринял слова Берда как оскорбление и выдвинул ультиматум: либо сеанс пройдет там, где скажет он, либо никакого сеанса не будет. В результате всего за пару часов до условленного срока демонстрации Берд был вынужден уведомить всех членов комиссии о том, что сеансы миссис Томсон отменяются.
