– С каких это пор ты стала интересоваться этим дерьмом? – поинтересовался Джонатан у Ививы, когда они вошли в огромный выставочный зал. – Надеюсь, мне не нужно будет делать вид, что я в этом разбираюсь?
– Нет, – сказала Ивива. – Я пришла сюда ради того, чтобы увидеться с бывшим мужем.
– Зачем?
Ивива поправила галстук Джонатана.
– Затем, чтобы похвастаться тобой.
– Перед бывшим.
– Ага, – кивнула Ивива. – Он, наверное, думает, что я до сих пор не могу его забыть. А вот тут я раз и пришла с новым красавцем. Пусть локти покусает. Ты отлично выглядишь.
– Спасибо. Кстати, не знал что ты ценительница современного искусства.
– Я и сама не знала, зато Антон фанатеет от него. Когда мы были еще женаты, он таскал меня по всем выставкам города и скупал кучи картин. Многие оказались просто ужасны, до сих пор не могу забыть ту с пальцем в заднице. Хорошо, что он забрал их с собой.
– Да, звучит противно.
Ивива и Джонатан ходили от одной картины к другой, внимательно всматриваясь в полотна и пытаясь понять, что именно художник хотел этим сказать. К удивлению, они так и не обнаружили тот самый скрытый смысл, который закладывался в картины. Попросту потому, что его там не было.
– Скучно, – заключила Ивива, разглядывая очередное творение. – Никогда не понимала этих сумасбродов. Похоже, и Антона здесь нет.
– По – твоему, это безвкусно? – поинтересовался мужчина, стоявший рядом. – Смотри, какая экспрессия. Этот парень действительно талантлив.
Это Антон. Он, несомненно, обладал всеми качествами, присущими русскому мужчине: красотой, обаянием и широтой души.
Первое время после переезда из самой закрытой страны мира, семье Антона приходилось очень нелегко. Тем не менее, им удалось вписаться в американскую жизнь. Антон каким-то образом умудрился окончить университет, хотя его родители не располагали для этого достаточными средствами. Потом он женился на Ививе и завел собственный бизнес, принесший им неплохое состояние.
Мать Ививы оказалась категорически против их брака. Она называла Антона колхозником и все время твердила дочери, что бывших коммунистов не бывает.
Но Ивива, как обычно, не обратила на нее внимания – она действительно любила Антона и верила, что союз принесет долгожданное счастье.
Семейная идиллия продолжалась недолго – деньги способны испортить кого угодно. Антон завел любовницу и ушел к ней. Увы, Ивива оказалась женщиной, которая вопреки всем канонам и традициям русской жизни, наотрез отказалась рожать ребенка.
Антон очень хотел детей. Неудивительно, что Ививе он предпочел другую.
Все-таки он поступил как настоящий козел!
– Думала ты уже не придешь. Все еще скупаешь эту мазню?
– Это не мазня, а искусство. Многие прославятся, жаль, что только после смерти. Такова участь художника.
– И как твоя новая пассия относится к увлечению?
– Не поверишь, она его разделяет, – ответил Антон.
– Действительно не поверю – только псих может коллекционировать красные кубики с сиськами. Кстати, где она? Давно хотела познакомиться.
– Ее здесь нет.
Ивива разочарованно вздохнула.
– Очень жаль. Она лучше меня?
– Не начинай.
– Я просто спросила, – пожала плечами Ивива. – Вдруг ты ее тоже бросишь, только учти – обратно я тебя не приму.
– Ты все еще одна? – поинтересовался Антон.
– Нет, – ехидно ответила Ивива и взяла Джонатана под руку. Как раз этого она и дожидалась. – Кстати, познакомься, это Джонатан.
Мужчины пожали друг другу руки. Сделали они это, правда, без какого-либо желания. Настроение Антона заметно испортилось, что не могло не радовать его бывшую жену.
– Джонатан, почему бы тебе не принести мне выпить?
– Хорошо, милая, – ответил он и, уходя, чмокнул Ививу в щеку.
– Зачем ты это делаешь? – поинтересовался Антон, как только Джонатан скрылся в толпе.
– Хочу, чтобы ты понял, чего лишился.
– Да, некрасиво вышло…
– Любопытно, а недавно ты говорил совсем иначе, – жестко сказала Ивива. – Прозрел?
– Ивива, я ушел, потому что хотел нормальную семью.
– А я что, ненормальная? – огрызнулась она.
– Я говорю о ребенке. В моем понятии семья – это муж жена и их дети.
Ивива расхохоталась.
– Завод, Ленин, комсомол! Мама оказалась права – бывших коммунистов не бывает.
– Не язви. У нас с тобой совершенно разные представления о счастье.
– Куда уж мне, – заметила Ивива. – Я тоже рада, что мы расстались. Единственное что меня жутко выводит – то, что целый год ты трахал какую-то сучку.
– Я долго думал, как уйти от тебя с наименьшими потерями.
– Почему бы просто не сказать: «давай расстанемся»?
– Это было бы не так интересно. Мне хотелось поиграть с тобой на прощание.
– Ах ты подлый ублюдок! – рассвирепела Ивива.
Ее крик привлек всеобщее внимание. В толпе послышались недовольные перешептывания. Особо впечатлительные дамы театрально падали на руки кавалеров.
– Не позорься, – попытался успокоить ее Антон.
Подоспевший с мартини Джонатан, предпочел остаться в стороне – влезать в спор между бывшими любовниками – дело неблагодарное.
Особенно если они когда-то были женаты.
– Пусть все слышат!
Антон скрестил руки на груди, невозмутимо облокотился на колонну и ухмыльнулся. Казалось, его нисколько не смущало поведение бывшей жены, а наоборот, веселило.
– Браво, Ивива. Только зря стараешься – мне уже давно безразлично твое мнение.
Ивива его не слышала. На весь зал она заявила:
– Этот мужчина – настоящий мудак!
Кто-то из толпы хихикнул.
– Тебе никто не говорил, что ты очень сексуальна, когда злишься? – засмеялся Антон.
Глаза Ививы злобно сверкнули. Потом она окинула взглядом картину, висевшую тут же. Очередная безвкусная мазня. На глазах у изумленной публики, она оторвала ее от стенда и попыталась ударить Антона. Мужчина поспешил ретироваться. Ивива гналась за ним, несмотря на длинное вечернее платье.
– А ну иди сюда! Все равно догоню – ты меня знаешь! – в бешенстве кричала она.
– В зале есть адвокат? Она мне угрожает. Кто-нибудь позовите охрану!
Джонатан поспешил остановить Ививу и побежал ей наперерез, вручив бокалы стоящему рядом мужчине. Бдительные охранники также пустились вслед за сумасшедшей. Художник бился в истерике по поводу картины, утверждая, что она погубит его лучшую работу. Когда они третий раз пробегали вокруг галереи, Антон случайно споткнулся и упал на холодный мраморный пол. Ивива победоносно подошла к нему с картиной.
– Все, козел, последнее слово.
– Сзади, – выпучил глаза Антон.
Ивива обернулась. За ней следовали Джонатан и несколько секьюрити. Они не успели затормозить и все вместе плюхнулись на Антона.
Ивива успела только вскликнуть.
Тем не менее, картина все-таки оказалась там, где и должна – шее Антона. К ним подбежали несколько человек. Среди них оказался и создатель картины. Теперь его лицо выражало истинное восхищение – художник одним из первых успел запечатлеть на фотоаппарат курьезный момент.
Джонатан помог Ививе подняться.
К ним подбежал рассерженный куратор выставки.
– Что вы себе позволяете?! Какого черта вы тут устроили?! Вы хоть знаете, сколько стоит эта картина?
– Джонатан, дай ему сто баксов и пусть заткнется, – огрызнулась Ивива. – Ты принес мартини?
– Ивива, пойдем отсюда.
Как только они вышли на улицу, двери одного из самых элитных выставочных залов в Нью-Йорке закрылись за ними навсегда. Ивива хохотала и пыталась изобразить лицо Антона перед падением.
– Ведь он и правда мог бы обратиться в суд, – заметил Джонатан, открывая перед Ививой дверь такси.
– Он не станет этого делать.
– Ты так уверена?
– Конечно, – отмахнулась Ивива. – К тому же я, наконец, сделала то, о чем мечтала последние несколько месяцев.
– И что же? – полюбопытствовал Джонатан.
– Отмстила, – довольно улыбнулась Ивива.
Этой ночью она спала как никогда хорошо.
