– Нет-нет, что вы! Просто сегодня ночью я улетаю в Таллин. Дело в том, что в моей жизни произошли некоторые изменения… Может быть, помните, как в прошлом месяце у нас в санатории проводили вечер поэзии и приезжала одна женщина, поэтесса, ее зовут Кристиана.
– Постойте… Кристиана Шпренк! Как же мне ее не помнить, когда я сама лично договаривалась с ней о встрече! Наши мужчины еще подарили ей большой букет собственноручно выращенных роз! И что? – Губы мои расплылись в улыбке. – Сергей Иванович?! Вы и Кристиана?
– Да-да! Меня ждут в Таллине. Чтобы оттуда мы уже с Кристианой отправились в Норвегию, весь план путешествий расписан, билеты заказаны… Если я не появлюсь в Таллине, я потеряю ее… Она не из тех женщин, которые будут ждать или искать оправдания проступкам мужчин. Она просто отправится в Норвегию одна. А я влюблен в нее просто по уши. Я летаю!
– Вы хотите сказать, что это путешествие будет свадебным?
– Ну, нет, конечно. Так далеко мы еще не загадывали, но жить на два дома планировали – здесь, в Москве, и Таллине, где у нее свой дом, дети и внуки.
Я вдруг почувствовала огромное облегчение после его слов о том, что он не собирается меня контролировать. Я на самом деле переживала, что не смогу как надо отчитаться за потраченные деньги, предоставлять вовремя необходимые документы. Хотя все это у меня, безусловно, будет: справки, отчеты, квитанции… Возможно, мне даже понадобится человек, который помогал бы мне контролировать дела в Сухово, а позже заниматься приобретением необходимой мебели, текстиля.
Мысли мои помчались в Сухово, но были внезапно прерваны телефонным звонком. Азаров.
– Слушаю… – Я жестом извинилась перед Качелиным. – Да, Дмитрий Павлович.
Он спросил меня, где я нахожусь, и я объяснила. Он сказал, что подъедет к Сокольникам через полчаса.
– Дмитрий Павлович? – Качелин поморщился и даже передернул плечами. – Он и мне тоже звонил, я сказал ему, что сейчас очень занят, что перезвоню ему, но так и не перезвонил.
– Когда это было?
– Сегодня утром. Честно говоря, я не хочу с ним встречаться. Я понимаю его, он – следователь, и даже догадываюсь, о чем, вернее, о ком он собирается со мной говорить. Они же наверняка проверили счета Эммы, подумали, что ее смерть каким-то макаром может быть связана с нашими деньгами. Но, думаю, вы и сами ему можете все объяснить. Ну не расположен я встречаться с ним. Я просто улечу в Таллин, и на этом все.
– Я понимаю… Но он уже и так все знает. Просто им никак не удается найти мотив убийств. К тому же они никак не могут определить, кого именно хотели убить, а кто оказался просто свидетелем…
– Да, понятно. Я и не верю, что убийцу найдут. Но, на мой взгляд, приходили не по Эммину душу. Эмма – святая. Другая бы на ее месте беспокоилась о себе, а она вот решила заняться благотворительностью. Видимо, ей тесно было в ее бизнесе, ей хотелось большего.
– Вообще-то она была еще и журналисткой, – напомнила я ему.
– Да-да, знаю. Она созванивалась с одним моим приятелем, переводчиком Ренатом Хазыровым. Ей нужно было перевести рукописи, она собиралась опубликовать какой-то материал.
– Она писала о театре, литературе… И неплохие статьи, кстати говоря, писала.
– Так вот. Хазыров сначала согласился, а потом заболел, лег в больницу, и они, думаю, так и не встретились. Хотя… Я, честно говоря, об этом больше ничего не знаю. Ладно, Катюша, мне пора. Надо еще заехать купить кое-что, собраться. У меня есть твой телефон, почта, мы с тобой свяжемся. Желаю тебе удачи во всем!
Качелин встал, обнял меня и быстро, как если бы к нему вернулась молодость, помчался в новую жизнь.
Я же осталась дожидаться Азарова. Попыталась представить себе его лицо, когда ему доложат, какие деньжищи поступили на мой счет только что. И что мне ему ответить? Расскажу правду, все как есть, решила я, подозвала официантку и попросила принести вишневого соку.
Дмитрий стремительно вошел в кафе, заметил меня и направился к моему столику. Вид у него был такой, словно он только что сделал несколько кругов вокруг парка. Лицо уставшее, глаза, как у больной собаки. Я подумала: как хорошо, что я не следователь. Вот так влипла бы в какое-нибудь гиблое дело, и что? Где и как искать убийцу? Тем более что все от тебя чего-то ждут, смотрят с надеждой, а ты – никак и ничего. Это вроде импотенции.
– Привет! – поприветствовал он меня, плюхаясь в плетеное кресло. – Как жизнь молодая?
– Да ничего, – попыталась я пококетничать с ним. – Живу вот, работаю…
– Вы-то живете, а вот ваша подруга, Эмма… Катя… – Он поставил локти на столешницу и утопил подбородок в ладони, уставился на меня: – Скажите, за что вы убили свою подругу?
Тут он вдруг словно что-то вспомнил, порылся в кармане и достал телефон, пощелкал кнопками и развернул его экраном ко мне:
– Узнаете?
Я увидела увеличенное изображение золотого лепестка.
– И что? Где вы его нашли? – удивилась, не успев обрадоваться, я. – Это же часть моей сережки!
– В Панкратово, Катя. В Панкратово. Вы – арестованы по обвинению в убийстве Эммы Китаевой.
