– Добрый вечер, товарищи, – произнесла Марина Раскова властным и одновременно свойским голосом. – Могу вас обрадовать: нам разрешили тронуться в путь. Мы направляемся на аэродром Энгельс в Саратовской области, где есть летная школа. Это относительно недалеко, но в стране всеобщая мобилизация, а у нас очень низкий приоритет. Мы будем вынуждены пропускать составы с солдатами и боеприпасами, которые направляются на запад, а также поезда с заводским оборудованием и рабочими, которые следуют на восток. Предлагаю вам заняться в дороге изучением воинского устава и устройства самолетов. Если у вас есть нитки с иголками, то у вас как раз будет время подшить форму.
– А как насчет сапог? – спросила одна девушка. – Они просто огромные.
– Тут мы вам помочь не можем. Попробуйте намотать две портянки. К тому же так теплее.
– Что мы будем есть? – отважилась задать вопрос Инна.
– Я достала для вас хлеб и несколько ящиков селедки. Еще будет чай. Надеюсь, поездка займет не больше трех-четырех дней. Вам выдали шерстяное белье, воспользуйтесь им. У вас есть печка, но угля не так уж много, так что лучше топите ее по ночам.
– Добро пожаловать в ряды советской авиации, – сказала Раскова, козырнув новобранцам. Она развернулась и спустилась на платформу.
– Какой сегодня день? – пробормотала Катя, проснувшись. Ее контральто прозвучало ниже обычного. Она села и провела рукой по волосам. – Не могу вспомнить. Пятое? Шестое? Двадцать седьмое? Дни и ночи перемешались. – Девушка потерла лицо. – У нас еще есть хлеб?
Инна сидела возле печки и ссыпала туда остатки угля. Впрочем, до углов вагона тепло не добиралось.
– Нет, хлеба больше нет, – сказала Инна. – Есть горячая вода и немного заварки. Я сейчас сделаю чай. Если б только у нас был сахар…
– Сахар? – проворчала одна из девушек. – Я уже и вкус-то его забыла.
– Кто-нибудь знает, где мы находимся? – спросила Настя, обводя взглядом немытые и отекшие лица.
– Стоим на очередном запасном пути, – сказала Инна. – Я выходила пописать и не увидела ни души.
В этот момент стальная дверь вагона отъехала в сторону с тупым металлическим скрежетом, и в вагоне появилась Марина Раскова. Она тоже выглядела измотанной, под глазами у нее залегли глубокие тени. Но всё равно она была аккуратно причесана: безупречный пробор, волосы стянуты в тугой узел на затылке.
– Как поживаете? – спросила она с напускной бодростью, но Настя всё равно оценила старания командира.
– В целом мы в порядке, но у нас кончилась еда. Мы надеемся… – заговорила Катя своим характерным низким голосом.
– Я все понимаю. К сожалению, запасов у нас не осталось. Не отчаивайтесь, товарищи. Мы уже близко к цели. Если нам повезет, мы прибудем в Энгельс уже сегодня вечером.
Они действительно добрались до места назначения почти «вечером», то есть в три часа ночи. Привязав скатки к рюкзакам, они выбрались наружу, где царили мороз и мгла. Как и в Москве, электричества в Энгельсе не было. Усталые, с тяжелой поклажей, девушки следовали за командиром, как тени в загробном мире. Их встретили постовые летной школы с фонарями, стекла которых были закрашены синей краской, и проводили в просторное помещение. Сопровождающий пояснил:
– Это казарменный спортзал. Мужчины перестали им пользоваться, так что вы можете превратить его в общую спальню.
Настя огляделась: повсюду стояли двухъярусные кровати – вдоль стен и по центру, с потолка на длинных проводах свисали голые лампочки. Из-за них возникало ощущение, что это какое-то складское помещение. Настя бросила рюкзак на койку и с глубоким выдохом опустилась на кровать. Катя и Инна заняли соседние койки.
Борясь со сном, Настя начала рыться в рюкзаке в поисках туалетных принадлежностей. Она собиралась подготовить полевую сумку и разобрать одежду уже утром. Вещи можно было хранить в деревянных ящиках под койкой.
В дальнем конце зала висела табличка «Туалеты», но там уже выстроилась длинная очередь. Настя облегчилась два часа назад, когда они еще ехали в поезде, а зубы разок можно и не почистить, решила девушка, чувствуя, что глаза как будто засыпаны песком. Она разделась, натянула на себя суконную рубаху со штанами и юркнула под одеяло. Вокруг стоял гомон, но Настя мгновенно провалилась в сон.
Ее разбудил громкий гудок, и девушка машинально встала перед своей койкой, как все остальные. Потирая лицо, Настя обратила внимание на помост в дальнем конце зала. Там на стене висел огромный красный флаг с серпом и молотом, а рядом – портрет Иосифа Сталина, похожего на добродушного, но могущественного дядюшку. Марина Раскова стояла на помосте перед портретом, зажав в руке микрофон.
– Доброе утро, товарищи! Мы дали вам поспать дольше обычного, поскольку прибыли поздно. Но такая роскошь была позволена вам один единственный раз. У вас полчаса на то, чтобы разобрать вещи и переодеться к утреннему построению. В девять утра построение на плацу для переклички. Первым делом вы должны получить металлический именной жетон, учебники, тренировочное оборудование. Кроме того, вас подстригут.
При слове «подстригут» по залу пронесся шелест вздохов.
