По сдавленному смешку Нейта, поспешившего отъехать подальше, поняла, что сказала что-то не то, но уже было поздно оправдываться и потому, придав лицу отстранённо-надменное выражение, я отвернулась от лорда.
Оставшийся путь пришлось продолжить молча, прилагая все силы к тому, чтобы окончить его с гордо поднятой головой. Вышло почти так, как и задумала.
После того как меня заботливо затолкали в первый попавшийся служебный транспорт, я откинулась на жёсткое сидение и, смотря в темноту кареты, нахмурила брови. В голове рождались нехорошие мысли, отодвинутые лишь на время страхом. Теперь же я знала, что нужно всё хорошенько обдумать.
Честно указав вознице на соседский особняк, выбралась наружу, рядом с высоким изумрудным забором, и кивнула ничего не подозревающему мужчине. Ему, вероятно, назвали лишь район, а вот проверить возле какого дома я выйду, Алистер не додумался. Я бросила тяжёлый взгляд на родные стены, которые одновременно притягивали и гнали от себя, и, отвернувшись, направилась в противоположном направлении.
Напоследок я махнула рукой за спиной, не желая, чтобы кто-либо смог меня преследовать, и растворилась для любого наблюдавшего, моргнувшего хотя бы на секунду, в темноте.
Уходя всё дальше, я не оборачивалась на удалявшиеся огни дома. Анна всегда зажигала свет и плотно задёргивала светлые шторы, и в моей комнате тоже, чтобы никто и подумать не смел, что хозяйка часто отсутствует.
Спустившись на два квартала, я завернула в один из пользующихся популярностью кабаков.
Мой район на окраине был не совсем подходящим по статусу для представителей аристократии. Здесь было много богатых домов, жили и дворяне, но по большей части вперемешку с разбогатевшим сбродом, стекавшимся сюда со всего города. Меня это вполне устраивало, да и приличных нелюбопытных людей, живущих рядом, а таких было не мало, я любила.
Ночное заведение меня не особо интересовало, как и наполнявшие его преступные элементы. Моё лицо уже скрывала известная для многих из них внешность, и никто и не подумал бы приближаться.
Сгорбленная криво переставлявшая ноги старуха с длинным носом, спутанными темными волосами и в творческом порыве, появившемся бельмом на глазу, приблизилась к извозчику, дремавшему на лавочке.
— Проснись, лентяй, — холодно бросила я, не потрудившись даже изменить голос.
Парень испуганно подскочил, а увидев пред собой меня во всей красе и вовсе побледнел.
— Чего изволите, госпожа? — сонно спросил он и потянулся до хруста.
Я брезгливо поморщилась, лишь догадываясь, как при этом выглядело моё лицо.
— Вставай и вези. Ишь чё выдал: изволите. Не на балу прислуживаешь.
Когда ленивый работник медленно запряг лошадь и пригласил меня в карету уже начинало светать. Я надеялась успеть добраться до восхода солнца и не мелькать на улице. Благо ехать не очень далеко, почти до порта. Там на узких часто подтапливаемых выходившей из берегов рекой улочках, расположились множество дешёвых трёхэтажных домиков. Я осознано приобретала такое жилье, желая вид на портовый город и вечно неспокойный Торн. Река не давала никому расслабиться: то уходя до ила, то растягиваясь, на несколько сотен метров, выходя из берегов. Можно было, конечно, купить и дом поприличней, но для этого пришлось бы проводить сделку официально, чего мне совсем не хотелось.
Погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как зашла в дурно пахнущий сыростью и людьми холл. Поднявшись по лестнице на последний этаж, привычно начертила на замке руну и без помощи ключа прошла в квартиру.
Когда дверь захлопнулась, я поняла, что уменьшить царивший в доме шум это не помогло. Тонкие, словно картонные, стены создавали впечатление, что стою рядом со своими ругающимися соседями.
Игнорируя вскрики и звук бьющихся предметов, я проверила сохранность своих заклинаний, и с шумом отодвинула стул от стола. Открыв подвесной шкафчик, обнаружила искомые письменные принадлежности и бросила на столешницу почти закончившуюся пачку бумаги. Я выглянула в окно, на просыпающийся в тумане порт, такой серый и тусклый, что тут же захотелось задёрнуть шторы, но даже обычных занавесок здесь не было.
Квартира, по сути, пустовала. В пятнадцати метрах ютились узкая заправленная кровать, тумба и стол, ближе к выходу была ещё одна дверь в уборную. Я сдула слой накопившейся пыли, смахнув его ещё и рукой, зажгла маленькую лампу, на секунду вспыхнувшую зеленоватым пламенем, и принялась за задуманное.
Спустя четверть часа, когда за окном уже вовсю шумели рабочие, перебивая птичье чирикание в свитых под крышей гнёздах, два листа были исписаны крупными знаками, не имевшими ничего общего с обычной письменностью. Строчку за строчкой я перечёркивала и замалёвывала, лишь кое-где оставляя нетронутой. По памяти писать было сложно, но других вариантов не было: ни одного экземпляра этой формулы у меня не сохранилось.
* * *
