– Вы меня разочаровываете, кадет дэ Аншэри, – сказал он. Сухие старческие руки прятались в рукавах черной мантии. – Вы позволили низменным инстинктам подняться выше доводов разума.
– Простите, мастер Уртила. – Дэлан невольно склонил голову перед ликом того, кого уже не было в живых. Туман жажды начал рассеиваться, стало легче дышать. – Видимо, я запутался. Помогите мне найти правильный путь.
– Нет правильных и неправильных путей, мой ученик, все они ведут к разным вершинам. Выбери одну из них, и твой путь сам найдет тебя.
– Но как это сделать?
Руки мастера легли на его плечи:
– Преклони колени, – сказал наставник, и Дэлан смиренно подчинился. – Успокой дух. Нынче ты более инквизитор, нежели вампир, желающий утолить голод, или мужчина, снедаемый похотью. Пока образ этой женщины не померкнет в твоем сердце, разуму не стать ясным. Истина, которой желаешь достичь, будет ускользать от тебя.
– Я понимаю, мастер, но я слышу зов ее крови.
– Ты только пришел в Академию, но уже тогда многие говорили, что ты станешь лучшим из лучших. Это свершилось. Но помнишь, что я сказал тебе однажды? В самом начале?
Дэлан помнил. И слова наставника, тогда показавшиеся обидными, оказались пророческими.
– Я никогда не буду достоин звания инквизитора. Мои помыслы были слишком эгоистичны. Я учился спасать себя, а не других.
– Самоотверженность слишком редкое качество в наше время. Особенно в рядах инквизиторов. Но позже я изменил мнение о тебе, мой ученик. День изо дня я видел, как ты стараешься победить своих демонов и делаешь успехи, ибо велик тот, кто умеет черпать силу из собственной слабости. Настал день вспомнить об этом и посмотреть в глаза своим страхам, чтобы узреть истину. Теперь прощай, и помни, кем ты стал.
Наставник ушел. Дэлан остался один на один с тяжелыми мыслями, и образ ведьмочки тут же вернулся. Она была одета, руки сложены на груди, глаза насмешливо блестят как два холодных изумруда. Мастер прав, он должен вспомнить, что значит быть инквизитором. Хотя бы для разнообразия.
Он взмахнул рукой, изгоняя фантом, и вернулся в кабинет. Вовремя, потому что на столе ожила тарелочка. Дэлан боролся с желанием оставить звонок без ответа и пока раздумывал, включилась запись сообщений. Он услышал голос Виривены.
– Любовь моя, – сладко и хрипло проворковала вампирка, – я безумно сожалею о нашем утреннем разговоре. Возможно, мы друг друга неправильно поняли. Я не осуждаю тебя за то, что ты сделал, ведь ты всегда был зверем, но обещай подумать о том, чтобы все исправить. Поверь, так будет лучше для всех, и в первую очередь для тебя. Остановись, пока не поздно.
Голос Виривены умолк. Дэлан зашвырнул тарелочку в ящик стола и вышел из кабинета. Странный звонок бывшей любовницы занимал его сознание всего несколько секунд, тем более что он уже сидел на краю ванной, до краев заполненной пеной. Он стянул сапоги и передал Тэрчесту. Он знал, что найдет их утром, начищенными до блеска.
Тело вампира погрузилось в горячую ароматную воду, и камердинер подал ему хрустальный бокал с подогретой кровью.
– Сегодня днем посыльный портного принес бальный костюм вашей светлости. Господин Роберти нижайше просит примерить его до бала, чтобы он успел внести необходимые изменения в крой и отделку.
– А толку? – поморщился вампир, отпивая из бокала. Хорошая кровь, свежая, чистая. И абсолютно безвкусная. Не о ней он мечтал с самого утра. – Я все равно буду похож на блестящее чучело.
– В парадном костюме ваша светлость будет выглядеть так, как и подобает его положению в обществе, – возразил Тэрчест, собирая с пола одежду. – Леди Регула ждет от вас именно этого.
Вампир отпил крови и погрузился в воду еще глубже.
– Я могу найти тысячу причин, избавить себя от этой каторги.
– Вы этого не сделаете, потому что знаете, чем для вас это обернется. – Камердинер положил на край ванной полотенце и вышел.
Дэлан знал, и поэтому пойдет на бал, ведь по части головомойки матери не было равных. Сначала она даже не станет говорить с ним, даст возможность самому решить, насколько же она разочарована. Он не станет проявлять инициативы к выяснению ее чувств, так что в ход пойдут печальные охи-вздохи и туманные намеки на его неблагодарность при любом удобном случае. А закончится все скандалом, потому что однажды она доведет его до белого каления.
Ему припомнят все косяки, начиная с младенческих какашек и заканчивая чудовищным пренебрежением к обязанностям хозяина замка дэ Аншэри, которые со дня смерти отца легли на ее хрупкие плечи. Вот если бы он внял мольбам и женился, тогда бы часть этой непосильной ноши перешла к его жене. И вообще, топот маленьких ножек по дорожкам замка позволит несчастной одинокой вампирке протянуть еще пару лет. Разумеется, тот факт, что мать еще даже не начала седеть и имела кучу любовников, никак не умерял патетики в ее глухом от сухих рыданий голосе.
