Аделин упала на мостовую без сознания. Кто-то из женщин ахнул, кто-то уже нес Бастиану нюхательную соль, толпа зашумела, и Бастиану почудилось, будто рядом с ним вдруг возникло бушующее море.
Это был не Уве — убитые оборотни обретают свой человеческий облик, так что храм осквернили обычным волком — но Аделин не успела этого понять, когда постоянный страх за брата вдруг выплеснулся в мир. Бастиан обнял ее, похлопал по щекам и, когда она приоткрыла глаза, шепнул на ухо:
— Это не Уве. Он жив.
По щеке Аделин пробежала слеза, но невидящий взгляд прояснился, и она повторила шепотом:
— Жив…
Бастиан помог ей подняться, а тем временем и священник опомнился: выронил-таки свою ложку и глухим потерянным голосом произнес:
— Кто покрепче, помогите снять…
Из толпы вышел Сварливый Жиль в компании рыжеволосого здоровяка — поднявшись по ступеням храма, они стали прикидывать, как снять волка. Бастиан потянул Аделин в сторону — больше им тут было нечего делать, и он жалел, что Аделин вообще увидела все это.
— Нам передали привет, — сказал он, усадив Аделин за столик под полосатым зонтиком открытого кафе. Официант тотчас же принес стакан ледяной воды; Аделин сделала маленький глоток и прикрыла глаза.
— Скажи мне правду, Бастиан, — едва слышно попросила она, с отчаянной надежной глядя ему в лицо. — Это ведь не Уве? Это не он?
— Нет, — твердо произнес Бастиан. — Когда оборотня убивают, он становится человеком. Ты и сама знаешь. Уве жив.
Аделин уткнулась лицом в ладони и какое-то время сидела так. Ее плечи вздрагивали. Подлетевший Кусь сел на плечо Аделин и осторожно взял хозяйку клювом за ухо, но она, кажется, не заметила этого.
— Господи, как же я испугалась… — прошелестел призрачный, какой-то чужой голос. Бастиан погладил Аделин по плечу, и Кусь тотчас же распушился и принялся угукать и приплясывать, словно хотел напугать наглеца, который осмелился тянуть лапы к его хозяйке.
— Все хорошо, — произнес Бастиан, отчаянно понимая, что нет ничего хорошего и не может быть, пока убийца девушек разгуливает на свободе. — Посиди здесь, я пойду взгляну на волка. Мало ли что…
Он тотчас же пожалел о сказанном, потому что Аделин снова посмотрела на него с таким ужасом, что Бастиана обдало холодом.
— Это ведь не Уве? — повторила она. — Это не он?
Бастиан покосился в сторону толпы и увидел доктора Холле, который смотрел на пока безнадежные попытки Сварливого Жиля вытянуть костыль и снять волка.
— Нет, Аделин, — твердо произнес Бастиан. — Это точно не он. Я сейчас позову к тебе доктора Холле. Попробуешь поговорить с ним?
Аделин кивнула, и среди взволнованных людей Бастиан вдруг заметил Дасти. Тот стоял с крайне спокойным видом, держал в руке какой-то журнал и выглядел так, словно смотрел какую-то скучную пьесу. Аделин заметила, на кого смотрит Бастиан, и ее взгляд изменился: в нем появилась очень холодная, рассудочная злость.
— Он хотел засунуть Уве в клетку, — негромко и очень язвительно сказала она. — А меня отправить на костер. Всегда говорил об этом.
Бастиан подумал, что должен как-то успокоить Аделин — и что понятия не имеет, как сейчас это сделать. Он почувствовал, как кожа на шее покрывается мурашками — убийца девушек был совсем рядом, Бастиан ощущал его присутствие как сквозняк, который мажет по спине.
«Вот и хорошо, — подумал он. — Тебе не уйти».
— Я позову доктора Холле, Аделин, — мягко произнес он и пошел в сторону толпы.
— Всего лишь обморок, вы переволновались, — сказал доктор Холле, убирая в свой саквояж пузырек с нюхательной солью. Покосившись в сторону несчастного волка, которого с помощью Бастиана все-таки сумели снять, он добавил: — И неудивительно, в общем-то.
Люди шумели, сокрушаясь об оскверненном храме. Женщины плакали. На священника страшно было смотреть, настолько растерянным и испуганным он выглядел. Сидя за столиком кафе и задумчиво водя пальцем по краю опустевшего стакана, Аделин видела, как Бастиан, нахмурившись, рассматривает штырь, которым пригвоздили волка. Да, убийца девушек передал им всем привет — такой, который пробирает до костей.
— Скажите, доктор Холле, — промолвила Аделин, — сколько детей было у Эдвина Моро?
Тут надо было действовать сразу, чтобы застать доктора Холле врасплох. Он устало вздохнул, снял очки и принялся нарочито старательно протирать их специальной тряпочкой.
— Откуда вы знаете? — ответил он вопросом на вопрос. Аделин неопределенно пожала плечами.
— Ты сердце взял мое, но два оставил мне, — процитировала она. — Так написано на его надгробии. Два сердца — двое детей, верно?
Доктор Холле вздохнул. Было видно, что он не хочет говорить об этом, что тайна, которую он хранил все эти годы, слишком темна и глубока. Аделин придвинулась поближе и сказала едва слышно:
— Один из его сыновей — убийца девушек. И этот волк тоже его работа.
Доктор Холле устало дотронулся до виска и негромко произнес:
— Даже так…
— Да, вот так, — нахмурилась Аделин. — Он убил Магду, Адайн, Тину, Анну, Жаклин, Веру… Он и меня хотел зарезать. Доктор Холле, вы все знаете, правда? Расскажите мне.
