— Пальцы береги, — бросил ведьмак. — Они плотоядные, даже детёныши.
Он прошёлся от юта к баку, потом назад. Ни Мойруса, ни Луки среди матросов не было; но и в капитанской каюте они не ужинали.
В небе пару раз громыхнуло, где-то вдалеке сверкнула молния. Из темноты доносилось печальные вздохи да бормотание невидимых тварей.
Ведьмак в который раз присмотрелся к трём шлюпкам
Времени вроде бы прошло достаточно; он хлопнул себя по лбу и торопливо зашагал к капитанской каюте. Постучался и вошёл.
Ахавель сидел всё там же. Курил и ждал. Ложку Стефана поднял с сундука, на котором тот сидел, и положил на стол.
— Кое-что забыли?
— Задать пару вопросов. — Стефан взял ложку и задумчиво повертел в руках. — Чтобы убить вашего птеротерия, ведьмак не нужен, верно? Команда «Брендана» без труда справится и с целой стаей птеротериев. Но вот бедм: команда-то не знает о них. Не знает?
— Знает, — сказал Ахавель. Затянулся, выпустил дым. — Правда, они верят в то, что на острове спрятаны сокровища. Никто им этого не говорил, конечно. О таких вещах говорить не обязательно, достаточно намекнуть.
— Они ведь не простят, капитан.
Он пожал плечами:
— Чтобы вернуться, хватит и полутора десятков человек. Тех, кто действительно собирается завязать со всем этим. Счета в трансконтинентальном банке Джианкарди помогут им начать новую жизнь. Остальные... ну, вы ведь являетесь представителем Компании, заботитесь о её интересах? Боюсь, милсдарь Стефан, скоро наступит момент, когда вам придётся выступить в их защиту — я уж не говорю о ваших собственных интересах, связанных с некими векселями. Жаль, конечно, если вы — не Кукушонок. Но, в общем-то, в этот раз вы будете не один.
— Остальные знают?
— Знает Печёнка и знает Райнар. Этого достаточно, чтобы в нужный момент мы были готовы.
Ведьмак помолчал.
— Хорошо, — сказал он, — здесь всё ясно. Ещё пара вопросов, и оставлю вас в покое. Вы обмолвились о том, что бывали за Межой. Когда? Зачем?
Ахавель поднял увечную руку, сдёрнул с неё перчатку. Деревянный протез плотно прилегал к культе, как будто сросся с нею. Каждый палец был искусно выточен, а на ладони резчик нанёс линии жизни, рока и предназначения.
— Бывал, — сказал Ахавель. — Лет сто назад, считайте, в прошлой жизни. Я был сопливый пацан, оставшийся без родителей. Пробрался на судно с переселенцами, спрятался в трюме. Питался тем, что удавалось отбить у крыс. В лучшие дни — крысами. Потом меня, конечно, обнаружили; махнули рукой, мол, не за борт же выбрасывать.
Приставили в услужение к «пороховым обезьянам». Можете себе представить...
— Могу.
— Ну вот, в целом-то я был доволен. При деле и сыт — что ещё надо? Штурман у нас был опытный и толковый, да и помощник вполне. Только ни одной юбки не пропускал. Из-за него мы и сбились с курса — пока он рассыпал перед очередной красоткой перлы красноречия, судно вошло прямиком в туман на Меже. Там — точнее, здесь —я и потерял руку. Но это уже другая история.
— А к рыцарям «Брендана» вы когда примкнули?
— Почти сразу. Им нужен был капитан... скажем так, не слишком суеверный и разборчивый. Готовый при необходимости рискнуть собственной шкурой.
— Ради денег?
Ахавель усмехнулся:
— А это уж не ваше дело, милсдарь ведьмак.
Он взял перчатку и начал аккуратно надевать на протез.
— Последний вопрос, — сказал Стефан. — Просто из профессионального интереса. Кашалот... сложно его было убивать?
Перчатка застряла. Ахавель дёрнул её раз, другой, третий.
— Кашалот сторожил вход в бухту. Не выпускал кракена... и вообще никому не давал покинуть остров. На берегу там стояло несколько полуразвалившихся шалашей, на циновках лежали скелеты. Оно и понятно: твари эти... каждой было, конечно, не по тысяче лет, но века три- четыре — это уж наверняка. Старые упрямые твари. Вы бы, наверное, сказали, что один из них служил Хаосу, а другой Порядку. Эльфы или краснолюды объяснили бы это по-своему. А на мой взгляд — ничего магического или священного. Как и в тех исполинских черепахах на Шёлковых островах: просто живут долго и вырастают больше обычного. Мы вошли в бухту, кит нас не тронул. Убили кракена... думали, сдохнем раньше, но Мо вогнал ему копьё прямо в глаз. Забрали сундук с Манускриптом, корабль подлатали как могли. Отчалили ночью, шли тихо, что твоя водомерка. А он встретил нас на выходе... Половину команды мне угробил. Хуже морских монахов, мать его. Когда пробили череп гарпуном — застонал, заплакал. Люди начали за борт выбрасываться.
Он швырнул перчатку на стол и клацнул деревянными пальцами по доскам.
— Но мы справились. Справились тогда и справимся сейчас.
Ведьмак пожал плечами:
— Летающие твари размером с низушка. Вряд ли это будет сложней, чем с кашалотом, верно?..
Монашёнку дали отбросов, из тех, что Ренни не успел отправить за борт. Матрос ругался сквозь зубы, а Мойрус смазывал его пальцы чем-то вязким и пахучим.
