— Мы должны жить рядом, — продолжал Ярпен. — Мы и вы, люди. Другого выхода у нас нет. Двести лет мы об этом знаем и больше ста работаем на это. Ты хочешь знать, почему я поступил на службу к Хенсельту, почему принял такое решение? Я не могу допустить, чтобы то, над чем мы работаем, пошло коту под хвост. Сто лет с лишком мы пытались сжиться с людьми. Низушки, гномы, мы, даже эльфы. Я не говорю о русалках, нимфах и сильфидах, эти всегда были дикарками, даже когда о вас тут и слуху не было. Тысяча чертей, это тянулось сто лет, но нам как-никак удалось наладить совместную жизнь, бок о бок, вместе, нам удалось частично убедить людей, что мы очень мало отличаемся друг от друга.
— Мы вообще не отличаемся, Ярпен.
Краснолюд резко обернулся.
— Мы вообще не отличаемся, — повторила Цири. — Ведь ты мыслишь и чувствуешь так же, как Геральт. И как… как я. Мы едим одно и то же, из одного котла. Ты помогаешь Трисс, и я тоже. У тебя была бабушка, и у меня… Мою бабушку убили нильфгаардцы. В Цинтре.
— А мою — люди, — с трудом сказал Ярпен. — В Бругге. Во время погрома.
— Конные! — крикнул кто-то из людей Венцка, ехавший в головном дозоре. — Конные впереди!
Комиссар помчался к телеге Ярпена. Геральт приблизился с другой стороны.
— Назад, Цири! — резко бросил он. — Слезай с козел и назад. Будь при Трисс.
— Оттуда ничего не видно!
— Кончай базарить! — буркнул Ярпен. — А ну быстро назад! И дай мне чекан. Он под кожухом.
— Это? — Цири показала тяжелый, отвратно выглядевший предмет, напоминающий молот с острым, слегка искривленным крюком на стороне, противоположной бойку.
— Угу, — подтвердил краснолюд. Он засунул черенок чекана за голенище, а топор положил на колени. Венцк, внешне спокойный, смотрел на дорогу, приставив руку ко лбу.
— Легкая кавалерия из Бен Глеана, — сказал он через минуту. — Так называемая Медвежья Хоругвь, узнаю по плащам и бобровым шапкам. Сохраняйте спокойствие. Внимание тоже. Плащи и бобровые шапки довольно легко меняют хозяев.
Конники быстро приближались. Их было около десятка. Цири видела, как на своем возу Паулье Дальберг кладет на колени два натянутых самострела, а Реган накрывает их попоной. Она тихо вылезла из-под полотнища, спрятавшись, однако, за широкой спиной Ярпена. Трисс попробовала подняться, чертыхнулась и упала на подстилку.
— Стой! — крикнул первый из конных, несомненно, командир. — Кто такие? Откуда и куда?
— А кто спрашивает? — Венцк спокойно выпрямился в седле. — И по какому праву?
— Армия короля Хенсельта! А спрашивает десятник Зывик. И повторять он не привык! Отвечай немедля. Кто такие, а?
— Служба квартирмейстера королевской армии.
— Кажный может сказать! Не вижу никого в королевских цветах!
— Приблизься, десятник, и повнимательнее взгляни на мой перстень.
— Чего вы мне тута кольцами разблестелись? — выкрикнул десятник. — Что я, все кольца в мире знаю, аль как? Такой перстень может быть у кого хошь. Тоже мне важный знак!
Ярпен Зигрин встал на козлах, поднял топор и резко подсунул его десятнику под нос.
— А такой знак тебе ведом? — буркнул он при этом. — Нюхни и запомни запах.
Десятник рванул поводья, развернул лошадь.
— Пугать меня надумал? — рявкнул он. — Меня? Я на королевской службе.
— И мы тоже, — тихо сказал Венцк. — И, думаю, подольше, чем ты. Не ерепенься, солдат, миром советую.
— Я здеся охрану несу! Откедова мне знать, кто вы такие?
— Ты перстень видел? — процедил комиссар. — И если знаков на камне не узнаешь, то меня начинает интересовать, ты-то кто таков? На флажке Медвежьей Хоругви выткан такой же знак. Должны знать.
Солдат явно опешил, на что, вероятно, одинаково повлияло и спокойствие Венцка, и угрюмые, решительные лица, выглядывающие из фургонов эскорта.
— Хм… — сказал он, сдвигая шапку к левому уху. — Ладно. Если вы и вправду те, за кого себя выдаете, не будете, думаю, супротив, ежели взгляну, что на возах.
— Будем, — насупился Венцк. — К тому же очень. Нет тебе никакого дела до нашего груза, десятник. Да и не понимаю, чего ты можешь в нем искать.
— Не понимаете, — покачал головой солдат, кладя руку на рукоять меча. — Так скажу. Торговля людьми запрещена, а хватает таких, кои продают невольников Нильфгаарду. Ежели людей в колодках на возах найду, не докажете мне, что королю служите. Хоть дюжину колечек выставьте.
— Хорошо, — сухо сказал Венцк. — Если о невольниках речь… Ищи. Разрешаю.
Солдат шагом подъехал к среднему фургону, наклонился в седле, приподнял полотно.
— Что в бочках?
— А что должно быть? Невольники? — съязвил Янник Брасс, рассевшись на козлах.
— Спрашиваю — что? Так отвечайте.
— Соленая рыба.
— А в тех вона ящиках? — Солдат подъехал к следующему возу, пнул по бортику.
— Подковы, — проворчал Паулье Дальберг. — А там, позади, буйволиные шкуры.
— Вижу, — махнул рукой десятник, чмокнул коню, поехал вперед, заглянул в фургон Ярпена.
— А чтой-то там за баба лежит?
Трисс Меригольд слабо улыбнулась, приподнялась на локте, сделав рукой короткий сложный жест.
— Кто? Я? — тихонько спросила она. — Ты же меня вообще не видишь.
Солдат нервно заморгал, вздрогнул.
