— Можно. Есть мост, он соединяет берег залива с островом. Его отсюда не видно, деревья заслоняют. А видишь красные крыши у подножия горы? Это дворец Локсия. Туда-то и ведет мост. Только через Локсию можно пройти к дороге, ведущей на верхние террасы.
— А туда, где вон те миленькие галерейки и мостики? И сады? Как они держатся на камнях и не падают? Что это за дворец?
— Это и есть Аретуза, которая тебя интересовала. Знаменитая школа для юных чародеек.
— Ах, — Цири облизнула губы, — так это там… Слушай, Фабио…
— Слушаю.
— Ты хоть иногда встречаешь молодых чародеек, которые учатся в школе? Ну в Аретузе?
Мальчик удивленно взглянул на нее.
— Что ты! Никогда! С ними никто не встречается! Им запрещено покидать остров и выходить в город. А на территорию школы никого вообще не пропускают. Даже бургграфа и судебного исполнителя. Если у них возникает какое-то дело к чародейкам, они могут пройти только в Локсию. На самый нижний уровень.
— Так я и думала, — покачала головой Цири, не отрывая глаз от горящих золотом крыш Аретузы. — Прям не школа, а тюрьма какая-то! На острове, на скале, да еще и над пропастью. Тюрьма — и вся недолга.
— Вообще-то да, — согласился Фабио, немного подумав. — Оттуда довольно трудно выйти… Только там не как в тюрьме. Просто ученицы — молодые девушки. Их надо охранять…
— От чего?
— Ну… — замялся мальчик. — Ты же знаешь…
— Не знаю.
— Хм… Я думаю… Ох, Цири, никто же их не запирает в школе. Они сами хотят…
— Ну конечно. — Цири шельмовски улыбнулась. — Хотят — вот и сидят в своей тюрьме. Не хотели б, так не дали бы себя запереть. Все так просто — надо только вовремя сбежать. Еще до того, как туда попадешь, потому как потом может быть труднее…
— Как это — сбежать? А куда им…
— Им, — прервала Цири, — вероятно, некуда, бедняжкам. Фабио? А где город… Хирунд?
Мальчик удивленно глянул на нее.
— Хирунд не город. Это ферма. Большая ферма. Там есть сады и огороды, поставляющие овощи и фрукты всем городам в округе. Есть пруды, в которых разводят карпов и других рыб…
— И далеко до этого Хирунда? В какую сторону? Покажи.
— Зачем тебе?
— Покажи, прошу тебя.
— Видишь дорогу, ведущую на запад? Там, где телеги? По ней как раз и едут в Хирунд. Верст пятнадцать, все время лесами.
— Пятнадцать верст, — повторила Цири. — Недалеко, если конь хороший… Спасибо, Фабио.
— За что?
— Не важно. Теперь проводи меня на рынок. Ты обещал.
— Пошли.
Такой толчеи, суеты, сутолоки и гомона, какие встретили их на рынке Горс Велена, Цири еще видеть не доводилось. Шумный рыбный базар, через который они недавно проходили, по сравнению с рынком показался бы тихим храмом. Площадь была огромной, и все-таки Цири казалось, что пройти на территорию ярмарки невозможно. Оставалось лишь взглянуть издалека. Однако Фабио смело врезался в спрессованную толпу, волоча девочку за собой. У Цири сразу же закружилась голова.
Продавцы вопили, покупатели орали еще громче, затерявшиеся в толкотне дети выли и стенали. Мычали коровы, блеяли овцы, кудахтали куры и гоготали гуси. Ремесленники-краснолюды яростно колотили молотками по каким-то железякам, а когда прерывали свое занятие, чтобы напиться, начинали жутко ругаться. В нескольких точках площади надрывались пищалки, гусли и цимбалы, видимо, там давали концерты ваганты и музыканты. Вдобавок ко всему кто-то невидимый в этом бедламе, но наверняка не музыкант, без устали дул в латунную трубу.
Цири отскочила от трусившей прямо на нее, пронзительно визжащей свиньи и налетела на клетку с курами. Ее толкнули, она наступила на что-то мягкое и мяукающее.
Шарахнулась, чуть не угодив под копыта огромной, вонючей, отвратной и ужасающе странной скотины, расталкивающей людей косматыми боками.
— Что это было? — ойкнула она, пытаясь удержаться на ногах. — А, Фабио?
— Верблюд. Не бойся!
— А я и не боюсь! Тоже мне! Подумаешь вербульд!!!
Она с любопытством оглядывалась. Понаблюдала за работой низушков, на глазах у всех изготовлявших изящные бурдюки из козьей шкуры, повосхищалась прелестными куклами, которых предлагали на своем прилавке две полуэльфки. Долго рассматривала изделия из малахита и яшмы, выставленные на продажу угрюмым и все время бурчащим гномом. С интересом и знанием дела осмотрела мечи в мастерской оружейника. Остановилась около девушек, плетущих корзинки из ивы, и пришла к выводу, что нет ничего хуже такой работы.
«Трубодуй» перестал надрываться. Вероятнее всего, его прикончили.
— Чем так вкусно пахнет?
— Пончиками. — Фабио пощупал кошелек. — Хочешь попробовать один?
— Хочу попробовать два.
Продавец подал три пончика, принял пятак и сдал четыре медяка, один из которых переломил пополам. Цири, уже немного освоившаяся, с интересом наблюдала за операцией продавца, жадно поглощая первый пончик.
— Не отсюда ли, — спросила она, принимаясь за второй, — пошла поговорка «ломаного гроша не стоит»?
— Отсюда. — Фабио прикончил свой пончик. — Ведь монет меньше гроша не существует. А там, откуда ты родом, полугроши не в ходу?
— Нет. — Цири облизнула пальцы. — Там, откуда я родом, в ходу золотые дукаты. Кроме того, все это ломанье было бессмысленным и ненужным.
