— И каким образом вошла сюда, в башню, да?
— Не позволю.
— Прощай, Старый Ворон.
Следующие двери. Свет, ослепительный свет.
И пронзительный аромат цветов.
На озере лежал туман, легчайшая как пух мгла, быстро разгоняемая ветром. Гладкая как зеркало поверхность воды, на зеленых коврах плоских листьев кувшинок белеют цветы.
Берега утопают в зелени и цветах.
Тепло.
Весна.
Цири не удивлялась. Да и как можно было удивляться? Ведь теперь все стало возможным. Ноябрь, лед, снег, мерзлая почва, куча камней на ощетинившемся замерзшими стеблями холмике — все это было
Кто–то поблизости играет на флейте или свирели, выводя веселую, задорную мелодийку.
На берегу озера, передними ногами в воде, стояли два снежно–белых коня. Кэльпи фыркнула, ударила копытом о камень. Тогда кони подняли морды и влажные от воды ноздри, а Цири громко вздохнула.
Это были не кони, а единороги.
Цири не удивилась. Вздыхала она от восхищения, а не от удивления.
Мелодия звучала все громче, долетая из–за кустов черемухи, увешенных белыми гирляндами цветов. Кэльпи направилась туда сама, не понукаемая никем. Цири сглотнула. Оба единорога, теперь неподвижные как статуи, глядели на нее, отражаясь в гладкой как зеркало поверхности вод.
За кустом черемухи сидел на округлом камне светловолосый эльф с треугольным лицом и огромными миндалевидными глазами. Он играл, ловко перебирая пальцами по отверстиям флейты. Он видел Цири и Кэльпи, глядел на них, но играть не переставал.
Белые цветочки черемухи пахли так сильно, как никогда не пахла та черемуха, которую Цири встречала когда–либо в жизни. «И ничего удивительного, — подумала она совершенно спокойно. — В том мире, где я жила до сих пор, черемуха просто пахнет иначе.
Потому что в том мире вообще все иначе».
Эльф закончил мелодию протяжной высокой трелью, отнял флейту от губ, встал.
— Почему так долго? — спросил он, улыбнувшись. — Что задержало тебя?
We are such stuff
As dreams are made on; and our little life
Is rounded with a sleep.
Едут они дальше и видят озеро, широкое и чистое, а посреди озера, видит Артур, торчит из воды рука в рукаве богатого белого шелка, и сжимает она в длани своей добрый меч.
— Глядите, — сказал Мерлин, — вон меч, о котором говорил я.
Тут видят они вдруг деву, по водам к ним идущую.
— Кто эта дева? — спросил Артур.
— Это Владычица Озера, — отвечал Мерлин.
Озеро было зачарованным. Вне всяких сомнений. Во–первых, лежало оно совсем рядом с зачарованной долиной Ким Пикка, долиной таинственной, вечно затянутой туманом, славной своими чарами и магическими явлениями. Во–вторых, достаточно было одного только взгляда. Водная гладь — глубоко, сочно, незамутненно голубая, словно отшлифованный сапфир. До такой степени зеркально–голубая, что отраженные в ней вершины И Виддфа были прекраснее самих вершин. С озера веял прохладный живительный ветерок, и благословенной тишины не нарушали ни плеск рыбы, ни крик птицы.
