После того как московский поезд укатил, процессия завернула в туннель, идущему от среднего перрона к зданию вокзала. Спустившись под землю, мы долго шли по лабиринту технических проходов, пока не добрались до обычной на вид двери. В этот момент я не смог поймать ни единой частицы энергии, и посмотреть, что за ней, не смог. Но зато почувствовал некое потустороннее присутствие. Последнее заставило инстинктивно напрячься.
— Лицом к стене — приказал бесстрастный майор.
Выполнив команду, я ожидал чего-то нехорошего, но вместо этого с меня сняли браслеты и цепи. Затем милиционеры сдёрнули с меня ушанку с фуфайкой и повернули к двери лицом.
— Короче так, заходишь внутрь и беспрекословно выполняешь все команды, того, кто тебя там ждёт. ЗК Строев, ты всё понял?
— Так точно, гражданин начальник.
Почувствовав толчок в спину, я распахнул дверь и увидел обычную допросную с прикрученным к полу железным столом и табуретками. Единственная лампочка в жестяном абажуре на потолке, плохо освещала углы помещения, но, когда из тени вышел человек, я его сразу узнал и невольно выдохнул.
Профессор Дадаев, был одним из руководителей московского научного центра. Насколько я помню, он занимался исследованием отдалённых уголков необъятного СССР, на предмет потустороннего проникновения. Кстати, в самом начале, сразу после побега из своей реальности в эту, именно Дадаев помог мне избежать крупных неприятностей и влиться в ряды ликвидаторов.
— Гена, здравствуй — профессор поздоровался и указал на табуретку.
Поздоровавшись в ответ, я уселся. После этого Дадаев раскрыл футляр и достал знакомый прибор для сканирования аномалий. Он походил на небольшой телевизор с ручками по бокам.
После того как сканер включился, по моему телу забегали широкополосные лазерные лучи. На подсвеченной зелёным, экране прибора, появилось монохромное изображение моей невзрачной ауры. Процедура идентификации длилась около минуты. После этого удовлетворённый результатом Дадаев убрал сканер, и, достав бобинный магнитофон, включил его на запись.
— Гена, расскажи, что случилось в колонии? — требовательно спросил он, пододвинув микрофон ближе.
Я не собирался что-либо скрывать от Дадаева, так что рассказал всё. В процессе профессор задавал наводящие вопросы, но подробности не выяснял. Как я понял, его интересовала только выжимка из фактов. Выслушав мои показания, он что-то записал в блокнот и вырубил аппаратуру.
— Значит, ты обнаружил в колонии незарегистрированного в реестре тёмного поселенца — констатировал учёный.
— Да.
— И когда он на тебя напал в составе организованной группы зеков, и ты их всех уничтожил.
— Да — снова подтвердил я.
— А этот иной не мог успеть переселиться в другую оболочку?
— Я всех убил, так что не в кого ему было переселяться. К тому же я знаю точно, теперь Слепой загорает в серых пределах.
— А его точно необходимо было уничтожать? — усомнился Дадаев.
— Конечно, Слепой вроде как сам никого не резал. Но он периодически устраивал кровавые замесы между заключёнными. Этим и питался. Не знаю, какой период времени тёмный пировал на зоне, но жизней эта тварь погубила много. Все остальные зеки, пострадавшие от моих рук, тоже далеко не ангелы.
Выслушав меня, Дадаев закурил. Продолжил он беседу только после небольшой паузы.
— А я ведь предупреждал товарищей из КГБ, что с тобой, Гена, так поступать нельзя. Предрекал, что нечто подобное обязательно произойдёт. Надеюсь, этот год заключения тебя не обозлил и не сделал врагом государства?
— Рустам Умарович, конечно, я не в восторге от подобного времяпрепровождения, но могу понять упрятавших меня на зону. Там наверху привыкли пребывать в состоянии летаргии. Личное спокойствие превыше всего. Не понимают товарищи, одну простую вещь, я всего-навсего катализатор, притягивающий к себе неприятности словно магнит.
Выслушав меня, Дадаев опять закурил.
— Хорошо Гена, с этим вопросом, кажется, разобрались. А теперь я хочу знать, догадываешься ли ты, зачем тебя привезли в Узбекскую ССР?
— Рустам Умарович, если честно, то догадаться несложно. По моим данным, там, за речкой, обнаружили потустороннюю аномалию. Скорее всего, очень опасную. — Я указал в сторону границы с Афганистаном. — Вы решили привлечь меня как эксперта, ранее сталкивавшегося со всякими потусторонними непотребствами.
— Откуда ты узнал о появлении новой аномалии? — спросил удивившийся Дадаев
— Лагерный иной, успел шепнуть пару слов перед смертью.
— И что он сказал?
— Он предрёк, что скоро оболочка нашего мира расколется, как переспелый орех. И все иные получат столько силы, сколько смогут унести. Надеюсь, объяснять не надо, что они после этого сделают с обычными людьми?
Рука профессора вздрогнула и выронила сигарету.
— А ещё я кое-что видел в одном из потусторонних снов.
Пока профессор был ошеломлён, я решил выложить на стол побольше козырных карт.
— И что именно ты видел? — спросил Дадаев.
— Мой друг и спаситель, доктор Кац. Насколько я понимаю, он находился в Афганистане и попал в плен к душманам. Конечно, я не в курсе, что именно док там забыл, но теперь его надо спасать.
