Ведьмак. Сезон гроз полностью

– Но выполнимо, – вмешался Тцара. – Вопреки общепринятому мнению. А оно заключается в том, что демона вообще невозможно уничтожить.

– А я и не сказал, что хоть раз уничтожил демона. Я убил одного волка и одного человека. Вас интересуют подробности?

– Очень.

– По волку, который перед этим среди бела дня загрыз и разорвал одиннадцать человек, мы работали вместе со священником, меч и магия победили в тесной связке. Когда после тяжелого боя я наконец убил волка, сидящий в нем демон вырвался на свободу в виде огромного светящегося шара. И уничтожил большой кусок леса, вываливая деревья с корнем. На меня и священника вообще внимания не обратил, корчевал чащу в противоположную от нас сторону. А потом исчез, видимо, вернулся в свое измерение. Священник настаивал, что это его заслуга, что это он экзорцизмами отправил демона на тот свет. Я же, однако, думаю, что демон ушел просто потому, что ему надоело.

– А второй случай?

– Там было поинтереснее.

– Я убил одержимого человека, – продолжил Геральт без понуканий. – И ничего. Никаких побочных театральных эффектов. Никаких шаров, сияний, молний, смерчей, даже никакого запаха. Представления не имею, что стало с демоном. Убитого изучали священники и маги, ваши собратья. Ничего не нашли и не установили. Тело сожгли, поскольку процесс разложения начался абсолютно естественно, а стояла жара…

Он смолк. Чародеи переглянулись. Лица у них были каменными.

– Как я понимаю, – сказал наконец Харлан Тцара, – это и есть единственный подходящий способ против демона. Убить, уничтожить энергумена, то есть одержимого человека. Человека, подчеркиваю. И надо убить его сразу, не ожидая ничего и не размышляя. Рубать мечом, что есть сил. Вот и все. Это и есть ведьмацкий метод? Ведьмацкая технология?

– Плохо у тебя получается, Тцара. Не умеешь. Чтобы кого-то как следует оскорбить, недостаточно иметь непреодолимое желание, энтузиазм и страсть. Обязательно нужна еще технология.

– Pax, pax, – вновь предотвратил склоку Пинетти. – Мы просто хотим установить факты. Ты сказал, что убил человека, и это твои собственные слова. Ваш ведьмачий кодекс будто бы запрещает убийство людей. Ты утверждаешь, что убил энергумена, человека, одержимого демоном. После этого факта, то есть убийства человека, позволь снова тебя процитировать, не наблюдалось никаких театральных эффектов. Откуда же в таком случае уверенность, что это был…

– Хватит, – прервал Геральт. – Хватит этого, Гвенкамп, эти намеки ведут в никуда. Хочешь фактов? Пожалуйста, они следующие. Я убил, потому что так было нужно. Убил, чтобы спасти жизни других людей. А позволение на это как раз тогда я получил по закону. Мне его выдали поспешно, и причем в довольно пафосных выражениях. Состояние крайней необходимости, обстоятельства, исключающие нелегальность запрещенного действия, пожертвование одним благом ради спасения другого блага, угроза реальная и непосредственная. Факт, она была реальная и непосредственная. Стоит пожалеть, что вы не видели того одержимого в действии, того, что он вытворял и на что был способен. Я мало знаю о философских и метафизических аспектах демонов, но вот их физический аспект изобилует театральными эффектами, воистину достоин внимания. Может удивить, поверьте моему слову.

– Мы верим, – подтвердил Пинетти, вновь обменявшись взглядами с Тцарой. – Верим безусловно. Потому что тоже видели кое-что.

– Я не сомневаюсь, – скривил губы ведьмак. – И не сомневался в Оксенфурте на твоих лекциях. Было видно, что ты в предмете разбираешься. Теоретическая основа мне и впрямь тогда пригодилась, с тем волком и тем человеком. Я понимал, о чем речь. Оба эти случая имели одинаковую основу. Как ты это назвал, Тцара? Метод? Технология? Так вот это был чародейский метод и чародейская же технология. Некий чародей заклятиями призвал демона, вытянул силой из его родного плана с очевидным намерением использовать призванного в своих магических целях. На этом и основана демоническая магия.

– Гоэция.

– На этом и основана гоэция: вызвать демона, использовать его, а потом освободить. Так должно быть в теории. Но на практике случается, что чародей вместо того, чтобы после использования демона освободить, магически заключает его в теле какого-нибудь носителя. В теле волка, например. Или человека. Потому что чародей, идя по стопам Альзура и Идаррана, любит экспериментировать. Понаблюдать, что совершит демон в чужом теле, если его выпустить на свободу. Потому что чародей, так же, как Альзур, больной извращенец, которого веселит и развлекает, когда демон сеет смерть. Случалось ведь так, правда?

– Случалось разное, – неторопливо ответил Харлан Тцара. – Обобщать глупо, а тыкать этим низко. Напомнить тебе ведьмаков, которые не останавливались перед грабежом? Которые не отказывались от работы в качестве наемных убийц? Или напомнить тебе психопатов, которые носили медальоны с головой кота и которых точно так же веселила смерть, что они сеяли вокруг?