На этот раз гроссмейстер польской фэнтези возвращается в юношеские годы Геральта, который только делает первые шаги в ведьмачьем деле. Вооруженный двумя руническими мечами, он сражается с монстрами, спасает невинных девиц и помогает несчастным любовникам. Он всегда и везде старается соблюдать неписаный кодекс, который он перенял у своих учителей и наставников. Как это обычно бывает, жизнь щедра на разочарования и его юношеский идеализм снова и снова сталкивается с реальностью.История продолжается. История никогда не заканчивается…
Ветер воет и свищет, и близится полночь.
Жаждет крови безжалостный мрак.
Зло так страшно, так близко. Скорее, на помощь!
Ах, скорее на помощь, ведьмак!
Но бессильно затихнут вопли жертвы невинной,
Кровь холодные камни зальёт.
Только ночь и зима, только лёд и пустыня,
А ведьмак не придёт, не придёт.
Анонимная баллада, около 1150 post Resurectionem.
Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай.
Псалом 24;7
Каэдвен — это край, втиснутый между Драконьими Горами на севере, Синими Горами на востоке и непроходимыми дебрями на западе. Там правит королевская династия Топпов. Сначала столица была у них в древнем Бан Арде, но град сей в лето 1130 post Resurectionem король Дагрид подарил школе чародеев, а столицу перенёс в Ард Каррайг, лежащий в самом центре страны.
Другие большие города Каэдвена — Бан Феарг, Даэвон, Бан Филлим и Бен Глеан. Гербом Топпов и всей страны был с незапамятных времён единорог — чёрный на золоте, вставший на дыбы.
Вокруг королевских земель Каэдвена простираются приграничные земли, называемые мархиями. Они в управление отданы маркграфам, то есть графам, наследственным или королём жалованным. Название же взялось с того, что земли эти, словно передовые отряды, продвигаются всё дальше, покоряя под власть Каэдвена отнятые у эльфов территории, отодвигая границы и ставя свои знаки, id est marki. Мархии эти таковы: Западная, Верхняя, Озёрная и Нижняя.
Болдуин Адворадо, Regni Caedvenie, Nova Descriptio.
Геральт несмотря на самое искреннее желание — и по причинам довольно-таки важным — никак не мог сосредоточиться на болтовне войта. Всё его внимание поглощало большое чучело вороны на войтовом столе. Ворона, поглядывая на ведьмака стеклянным глазом, стояла на глиняной подставке, выкрашенной в зелёный цвет, обе ноги вороны утопали в этой глине. Ворона несмотря на весьма живое выражение своё, никак не могла быть живой, тут и говорить не о чем. Так почему же, никак не мог надивиться Геральт, ворона уже несколько раз подмигнула ему своим стеклянным глазом? Разве что магия? Вряд ли, ведь его ведьмачий медальон не дрогнул, не завибрировал, ни разу, нисколечко. Значит галлюцинация? Видение? Вызванное хотя бы тем, что его пару раз стукнули по голове?
— Повторю вопрос, — повторил вопрос войт Булава. — Повторю, хотя я повторять не привык.
Войт Булава уже несколько раз уверял Геральта, что он повторять не привык. Несмотря на это повторял то и дело. Видимо, любил он это, хотя и не привык.
— Повторю мой вопрос: в чём была настоящая причина? За что ты этого дезертира так страшно изрубил? Старинные обиды? Потому что никак, понимаешь, ни за что я не поверю, что дело было в этом деревенщине и в девической чести его доченьки. Что ты вроде как поспешил им на помощь. Вроде как ты рыцарь сраный, без страха, понимаешь, и упрёка.
Ворона подмигнула. Геральт пошевелил связанными за спиной руками, стараясь восстановить кровообращение. Верёвка больно врезалась в запястья. За спиной он слышал тяжёлое дыхание деревенского громилы. Громила стоял вплотную к нему, и Геральт был уверен, что он только и ждёт повода снова врезать ему кулаком в ухо.
Войт Булава засопел, развалился на стуле, выставив брюхо и бархатный кафтан. Геральт разглядывал переднюю часть кафтана, словно меню, уведомляющее о том, что ел войт сегодня, вчера и позавчера. И, по крайней мере, одно из этих блюд было приправлено томатным соусом.
