Ну не может же в этой академии совсем никого не быть! Не бывает так!
И я была права! Стоило мне спуститься на нижний этаж, а я не сомневалась, что столовая находится именно там, где-нибудь за широкой лестницей, как учуяла одурманивающий запах выпечки и жареного мяса, а затем и голоса. Много голосов. Скорее похоже на улей пчёл — так много их было.
Я зашла в безразмерное белое помещение, в котором прямо из пола росли длинные побеги цветов вдоль стен. Они оплетали собой белое пространство и стремились к потолку. На длинных тонких лианах ярко выделялись острые шипы и ярко-алые розы. Меня передёрнуло. Не дай Бог, в такую стену случайно влететь — проткнет насквозь!
По всему периметру столовой стояли небольшие круглые столики на четыре-пять человек. Некоторые адепты сдвигали свои столы вместе и сидели более крупными компаниями. Какое нерациональное использование пространства и мебели! Прямоугольные столы были бы намного эргономичней и вмещали бы больше желающих сидеть рядышком.
В дальнем конце виднелись столики раздачи и их было так много, что разбегались глаза. Дородные поварихи лихо накладывали своим подопечным любое выбранное блюдо. И не скупились. Ох, если я здесь буду есть, то скоро опять обзаведусь привычными формами и весом под сто кило. А теперь уже не хотелось подобной участи. Я почти с ненавистью посмотрела на поварих и их непозволительно аппетитную стряпню. Кажется, сейчас слюной подавлюсь.
Но, несмотря на мои претензии, тут было мило. На каждом белом столе стояла небольшая узкая белая ваза с кроваво-красным цветком. Сами адепты были одеты в разноцветную форму. Могу предположить, что цвет формы совпадал с цветом факультетов.
Моё появление мельком оценили люди с ближайшего столика. Пара крупных парней, почему-то зелёного оттенка кожи, развернулась ко мне и уставилась немигающим взглядом маленьких чёрных глазок, почти скрытых под кустистыми бровями и зелёным носом картошкой. Я как-то сразу засомневалась, что они люди.
— Смотри-ка! — неприлично тыкнули в меня пальцем. — Ведьму забросило! Что ведьме может понадобиться в Академии стихий? Эй! Ведьма! — один из говоривших прищурил и без того малюсенькие глазки, — ты что тут делаешь!? Уроков кройки и шитья у нас не водится! — и уродцы противно загоготали.
— Тебя забыла спросить, зелёный носик, — безэмоционально обронила я, направляясь к столу с мягкой выпечкой. Кажется, я там присмотрела пирожок с капустой.
Но моим планам не суждено было сбыться. Меня грубо схватили за шкирку, прямо за плащ, и подняли над полом. Ткань угрожающе натянулась прямо под горлом, заставляя захрипеть.
— Ай! — сдавленно и как-то совсем не воинственно пискнула я.
— А ну повтори, что сказала, заморыш! — прорычали мне в лицо.
От смердящего аромата ненадолго потемнело в глазах. Батюшки, это ж сколько нужно глотку не чистить, чтобы так воняло.
— Поставь меня на землю! — заявила требовательно под громкое улюлюкание и смешки по залу. Хотя, кинув взгляд вокруг, я поняла, что происходящим интересуется не больше десятой части обедающих. Большинство даже не смотрело в нашу сторону, бесстрастно поедая пищу и только чуть морща задранные носы.
— Неет. Ты другое сказала, малявка! — издевательски протянул зелёный маньяк и ещё раз встряхнул меня.
— Ай! — где мой командирский голос, отточенный годами тренировок? Что это за мышиный писк!?
Самое обидное, что в голову ничего не приходило. Ни одной связной или язвительной мысли. Видимо вместе с телом мне достались и мозги его обладательницы — уж очень мало мыслей сейчас помещалось в аккуратную черепушку.
— Поставь ведьму на место, — лениво бросили откуда-то с боку. С левого боку. Громила, держащий меня, резко обернулся, ну и я вместе с ним, неаккуратно выбив пролетевшим каблуком стакан сока из рук тихого мальчишки в огромных очках, вжавшегося в спинку кресла и старательно мимигрировавшего с обстановкой, дабы его не заметили.
Когда перед глазами перестало крутиться, я сфокусировала взгляд на говорившем — через два столика от нас сидел шикарный брюнет в окружении не менее шикарных сородичей. Почему сородичей? А как ещё объяснить их неуловимое сходство и почти звериную ленивую грацию. И почти такую же угрозу, таившуюся в каждом движении.
Брюнет продолжал лениво цедить напиток из длинного стакана через трубочку, с прищуром меня разглядывая. Я же рассмотрела его: хорош, чертяга! Гибкий, накачанный, похожий на дикого зверя. Глаза черные-черные, от этого завораживающие и немного пугающие.
— Она меня оскорбила! — нахмурилась моя вешалка.
— На правду не обижаются! — подала голос я, за что была удостоена ещё одного потрясывания. — Ай!
— Да мне плевать, — меланхолично отозвался длинноногий красавчик, не переставая потягивать напиток. Вот же присосался, меня тут, можно сказать, избить пытаются, а он даже с места не сдвинулся. — Просто вы обедать нам мешаете своими поросячьи визгами.
Тут уж мы с зеленомордым возмутились оба!
— Тоже мне цаца! — высказала я наше общее негодование.
Меня смерили более пристальным, и клянусь, более презрительным взглядом.
— Помолчи, ведьма, не с тобой беседы веду.
