Она уговорила нового владельца поместья (Лефорт скончался от горячки уже в 1699 год) поспособствовать устройству сына в школу в Петербурге, мальчика взяли – ведь он показал себя весьма достойно. Но этим она подписала себе приговор, по некоторым источникам – смертный. Юноша загорелся идеей кораблестроения. Узнав об этом, по воспоминаниям очевидцев, женщина словно обезумела окончательно. Она облачилась в черное и несколько дней ходила по поместью, сыпя проклятиями и говоря что-то о крови и предательстве. Она упоминала своего отца, бормотала про сына, что он ветка от гнилой яблони.
Приехавший через несколько месяцев в гости сын в живых ее уже не застал, женщина ушла в мир духов, так и не вернувшись в рассудок. Ей было 36. Несчастная, преданная, не нашедшая в себе сил для новой жизни, умершая в безумии и одиночестве.
Юноша вернулся в Петербург, где его ждала невеста, дочь какого-то мелкопоместного дворянина, небогатого, но с хорошей родословной. Отец благословил его будущий брак, найдя его, конечно же, удачным, но впредь наезжать с визитами запретил.
Перед отъездом одна из младших сестер преподнесла ему туесок земляники с несколькими обвязанными ниточкой листиками.
– Ягоды не довезешь, а вот это невесте передай, для ребенка твоего, – юноша удивился, но ничего не сказал. Он и сам еще не знал, что их "баловство" с любимой уже дало плоды.
Глава 4. Волки, девочка и красные флажки.
На снегу лежит маленькое тельце, закутанное в серый шерстяной платок с головой, под платком тулупчик старшего брата – только валенки торчат. Крохотные. Девочке уже 5, но выглядит она чуть ли не в половину меньше, чем должна. Сама по себе маленького роста, из-за постоянных недоеданий на лице у нее остались только глаза – большие, синие, в обрамлении пушистых черных ресниц. А вот волосики жиденькие… Много ли на одной воде и лепешках буквально из сена вырастет?
*
То, что их семья из поколения в поколение отличается каким-то странным везением, Татьяна знала – на собственной шкуре проверила не раз.
Мать родила ее в 51, она была последней, младшей, а потому скорее лишним ртом, а не любимицей. Зимой есть было совсем нечего, а потому дети иногда ходили ночами на колхозные поля за остатками посевных. Насобирав на сани немного зерна прямо со стеблями – все пойдет в дело, а заодно хвороста по дороге, они старались быстрее вернуться домой.
– Холодно, – скулила маленькая Танечка, идя позади всех и неся красные тряпочки – отпугивать волков. Было жутко и невыносимо страшно, но жаловаться было страшнее – могли и подзатыльник влепить и пойти быстрее, а она не успевала. Ноги вязли в снегу, пусть и немного утоптанном старшими.
Вдруг сквозь ледяной вихрь, разрезающий заледеневшие щеки, донесся волчий вой. Старшие остановились, переглянулись. Успеют или нет? Их деревня находилась на полуострове, проход зимой туда был по мосту – дойдешь до моста – спасешься, там уже свои близко и дорога утоптана, да и волки в деревню не суются пока – для них зима в этом году не особо голодная.
А не успеешь… Брат попытался разжечь факел, но его быстро гасил обильный снег с бешеным ветром. Танечка как раз дошла до саней, когда вой повторился уже совсем рядом, еще один, еще. Волки приближались и брали их в кольцо. Старшие рванули что есть сил, Танечка побежала следом, выронив красные флажки, испугалась, вернулась за ними и, рыдая, бросилась догонять сани, упала, набив снега в рот, ужас сковал ее тело. Она посмотрела вслед старшим, но тех уже скрыла белая завеса. Только черные деревья стояли кругом, молчаливо насмехаясь и словно обсуждая – сколько ей осталось – минута, две, пять? Как долго волки будут терзать ее тулупчик, в попытках добраться до худенького тельца в надежде поживиться хоть чем-то?
Отец нашел ее на рассвете, когда старшие, наконец, признались, что вернулись без Тани. Он почти сорвал голос, выкрикивая ее имя, отчаявшись увидеть из-под очередного сугроба кусочек ткани – вдруг повезло, вдруг просто снегом засыпало, а не съели, не замерзла еще насмерть?
Чуть левее основной дороги он увидел небольшую стаю волков. Замер, выискивая красные следы на снегу, но ничего не увидел. Выстрелил в воздух, звери нехотя поднялись и потрусили в лес. Лишь один зверь, бежавший последним оглянулся перед тем как юркнуть в ельник, и столько осуждения было во взгляде…
Мужчина перевел взгляд на их лежбище и увидел тело дочки. Плача и бормоча молитвы вперемешку с просьбами о прощении, он полез через сугробы туда. Добравшись, он развернул дочь к себе и увидел, как затрепетали ее ресницы – девочка просто спала, сжимая в руках красные тряпичные флажки.
*
После этого случая девочку решено было отвезти к тетке по матери в соседнюю деревню – у той не было своих детей, но зато были козы. Пасти их надлежало маленькой Тане, но она теперь могла вдоволь напиваться молока, есть творог, иногда к хлебу тетка давала ей с собой на выгон сыра или мяса. К тому же девочка умудрялась насобирать ягод по краю леса, очень уж хорошая и крупная земляника там росла.
