– Я буду с тобой разговаривать, так она решит, что ты здесь.
– Угу.
Я наклонился, достал из-под батареи колдовскую доску с гвоздём и заткнул её за пояс на спине. Свесил ноги с другой стороны окна, послал Лерке воздушный поцелуй, взялся покрепче за верёвку из простынь и нырнул в дождь и темноту.
– Ей не пройти! – громко сказала Лерка. – Я вижу. Пусть спит…
Лерка продолжала говорить. Я сполз по верёвке и упал на мокрую траву.
Под дождем на центральной площади стояла машина «Скорой помощи» и милицейский мотоцикл с коляской. Уже знакомый мне близорукий участковый бродил туда-сюда по площади, иногда останавливался и ковырял землю носком сапога. Двое санитаров курили, из «Скорой» валил дым. Фонарь на столбе раскачивался.
Я прислушался. Стоял, растопырив уши, хотя мне надо было бежать.
– Чертовщина какая-то… – сказал участковый.
Из машины вылез врач.
– Печень нашли? – спросил он.
– Нет, – ответил участковый.
– Плохо.
– Почему плохо?
– А чего же тут хорошего? Парень без печени. К тому же печень удалена очень интересно. С одной стороны, безупречно грамотно, так бы профессиональный хирург действовал. С другой стороны… Печень будто…
– Будто что? – спросил участковый.
– Её будто пальцами вынули, почти без крови. Так египетские мумификаторы работали, на Филиппинах такие техники есть. Хорошего, согласитесь, мало…
– А зачем ему, мёртвому, печень? – участковый пристально посмотрел на врача. – Он и без неё теперь обойдётся.
Врач как-то неприятно хмыкнул и хлопнул себя по коленкам.
– Некоторые народы… некоторые народы считают, что именно в печени заключена душа человека. И если… ну, съесть печень, то к тебе перейдут сила, знания, чувства… А если её сожрёт колдун… ну, со всевозможными ритуалами, то этот колдун сможет обращаться в того, чья печень…
– Хватит, – сказал участковый и как-то незаметно пристроил руку поближе к кобуре. – У нас тут и так…
Они замолчали, и я подумал, что пора мне двигать дальше.
– Знаете, что написано у него на руке? – сказал санитар и бросил окурок.
– «Маша, я тебя люблю»? – усмехнулся другой.
– Нет. У него на руке написано «Мертвец».
– Татуировка, – пояснил участковый. – Татуировка на руке.
Я оторвался от угла и направился к «Скорой».
Участковый заметил меня и дёрнулся. Увидел, что я маленький, но пистолет не отпустил.
Медработники поглядывали на меня с напряжением, будто я был живой бомбой.
Я подошёл ближе. Участковый узнал меня.
– Ты живёшь в доме с красной крышей? – спросил он.
– Мы там… – начал я и вдруг понял, что не знаю, что сказать дальше. – Там…
– Так ты из этого дома? – снова спросил участковый.
– Ага. Там Валерка… Надо позвонить или…
У участкового заработала рация, и он стал с кем-то по ней ругаться, требуя, чтоб прислали кинолога, а то дождь смоет последние следы.
Я заглянул в машину.
– Ничего интересного, – санитар почти сразу же меня вытолкал.
Второй санитар поспешно натянул на лицо покойника простыню. Но я успел разглядеть. Это был тот самый парень, который пришёл сегодня в наш дом.
– Там… – начал я.
Со стороны переулка раздался короткий звериный рык. Участковый поскользнулся, взбрыкнул ногами и шлёпнулся в лужу. Санитары и врач запрыгнули в «Скорую», двигатель фыркнул, и машина нырнула в темноту ближайшей улицы.
Участковый остался один на залитом дождём и освещённом качающимся фонарём пространстве. Он поднялся на ноги и достал пистолет.
– Это она, – сказал я.
– Кто она? – спросил участковый, но по дрогнувшему голосу было видно, что он понял кто.
Участковый снова попытался связаться с кем-то по рации, у него ничего не получилось, он бросил рацию и стал целиться.
Я не стал смотреть, куда он целится, я побежал.
Как-то раз я прочитал книжку про универсальную технику выживания в джунглях. Там рассказывалось, как можно, к примеру, победить ягуара. Победить ягуара легко – с ним надо просто не встречаться.
Я решил воспользоваться этим мудрым советом. Я удирал. Оскальзываясь на камнях и перепрыгивая через лужи, я удирал и слышал, как хлопают за моей спиной смазанные дождём выстрелы.
Странно, но, несмотря на темноту, я умудрился не заблудиться.
Водокачка была похожа на водопад. Именно на водопад – дождевая вода собиралась на крыше и стекала по стенам настоящими потоками, будто там, наверху, открылась целая река.
Я отыскал лестницу, подпрыгнул, подтянулся.
Видимо, в этот раз меня подгонял страх. Несмотря на то, что я изрядно выдохся, я лез легко. Сердце колотилось, мышцы налились бешенством, сухожилия стали крепче и как-то тягучее. И до бака я добрался гораздо быстрее, чем тогда, с Леркой. Раза два я, правда, соскальзывал с мокрых перекладин, но успевал уцепиться.
Добравшись до бака, я отыскал перчатки, натянул на руки. Посмотрел вниз.
Внизу была темнота. Села не было видно. Дождь прятал землю. Я дышал. Надо было прогнать через кровь побольше кислорода, вывести молочную кислоту. Пятьдесят процентов молочки выводится из крови за пятнадцать секунд. За минуту почти девяносто процентов. Я досчитал до шестидесяти.
