– О том, что он в смертельной опасности, – Кирилл продолжал держать руку перед лицом священника. – Она пришла убить его, но не смогла, как не смогла до этого повесить проклятый амулет из черных ниток на твою дверь. Она должна была стать заменой Таисии Несторовны, ее ученицей. У нее и выбора особого не было, согласиться или потерять всех близких, включая того неплохого, но недоученного парня на отцовской машине. Она решила сбежать в город и никогда не появляться в этой жуткой деревне, но по дороге встретила тебя. Тогда она и решила использовать полученные умения, затянуть тебя в деревню, чтобы ты покончил с местными страшными обрядами, вот только не учла, что ты зеленый семинарист, а Несторовна – вековая ведьма. Она разозлила Таисию своей выходкой, и та потребовала немедленно избавиться от тебя, но Света не смогла. Она пришла с мотком ниток к твоей двери, перед этим изрядно набравшись для храбрости в отцовском гараже, но не смогла. Ты не хотел поговорить с ней, выгнал. Тогда за дело и взялась сама старая ведьма, вот только у Светы было еще одно задание – оставить талисман на двери Тимофея Сергеевича. Она и ему хотела все рассказать, но не учла, что старый алкоголик давно тронулся умом и не захотел слушать. Ей ничего не оставалось, как исчезнуть. Думаю, мы найдем ее в городе в общежитии, тщательно охраняемую от звонков и любопытных подругами.
– Это не так…
– Это так, – продолжил Кирилл, – Скоро ты сам все поймешь. Я давно знал, что вовсе не в Глинеевку ты ехал служить с тех пор, как нашел сопроводительные документы в твоей машине, а потом ведьмину мишуру под солнцезащитным козырьком. И не зря я предлагал тебе бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше.
– Тимофей Сергеевич… Зачем?
– Старая история, которая только кажется старой. Тем солдатом, который пришел с войны был он – Сумарев. Вот только с войны он пришел не гражданской и не Отечественной, а с Кавказа и не так уж давно. И лесную ведьму он действительно убил.
Кирилл усмехнулся.
– История кажется совсем простой, когда ее рассказывают другие. Но лесная ведьма была не просто старухой из глуши. Самое удивительное в том, что ее никогда не существовало.
Стены храма дрогнули, словно внезапное землетрясение подбросило старое строение. Из окон брызнули стекла и холодные искры. Пламя и жар все еще казались им суровым холодом, пробирающим до костей, а дым стелящимся морозным инеем.
– Это был своего рода культ. Одна из местных ведьм носила что-то вроде титула лесной, и собачью маску во время странных ночных обрядов. В один из дней ведьма вышла на улицу, чтобы выбрать себе ребенка, девочку в наследницы своего жуткого ремесла. Не знаю, добралась ли она до окна ребенка тогда…
– Добралась, – тихо сказал Алексей.
– …но Тимофей Сергеевич добрался до нее первым. Остальные ведьмы не могли ему этого простить. Хоть старая ведьма, лесная, погибла, но остались другие колдуньи. Когда сгорел его дом, он понял, что нужно бежать, но они добрались до него и там.
– Что у тебя в руке?
Кирилл улыбнулся и разжал ладонь. Она была пуста.
– Обман. Морок и ложь. Слишком много неестественно, чтобы быть правдой.
Алексей смотрел на раскрытую ладонь.
– Я, я не понимаю.
Кирилл поднялся.
– Все морок и ложь. Скажи, разве каменный храм может так жарко гореть? И разве столько людей из проклятой и забытой богом деревни придут его тушить? И разве старая ведьма, Таисия Несторовна настолько могущественна, чтобы вредить мне и тебе, будучи уже пятнадцать лет как мертвой?! Или ты думала, я не узнал тебя, карга старая?
Лица в стенах зашевелились и беззвучно закричали. А сами стены стали стремительно сжиматься, меняя очертания и форму. Снег и лед на полу вновь обратились в пламя, а дым хлынул в окна.
– Это не храм! – Алексей удивленно рассматривал объятые пламенем стены.
– Я знаю. Это дом Таисии.
Кирилл поднял с пола куртку и накрыл ей голову Алексея.
– На счет три!
На выходных снова пошел дождь. Крупные капли срывались с низкого неба и снова размывали старую дорогу. К реке большим серым потоком текли ручьи от размытого водой пепелища. Остатки почерневших стен мокли под осенним дождем, наполняя холодный воздух запахом недавнего пожара и мокрой золы.
«Кто бы мог подумать», сказал про себя Алексей, глядя на останки печной трубы, «что дом уж пятнадцать лет как пустовал». В нем жила лишь тень старой колдуньи, не в прямом смысле, конечно, просто воспоминания о ней».
Страшного дома больше не было. Но черные стены никто не разберет, они будут стоять тут сотни лет, пока дожди и солнце не превратят их в глиняный холм, а корни молодых деревьев не разворошат крепкие камни в фундаменте.
Алексей посмотрел на холм, за которым в ожидании застыл древний храм. Его время давно ушло, но придет вновь, он верил в это, хотя и понимал, что время придет вовсе не сейчас и не с ним. Его ждет светлый белый собор в полусотне километров отсюда с радостной и благодарной паствой.
Где-то за чащей леса, на горизонте прогремел гром, а и под древним куполом вспорхнули голуби, на мгновение наполнив стены шорохом крыльев.