Кирилл заходил попрощаться утром.
– Не скучай по нам, ваше преосвященство, не по кому тут скучать, – он протянул руку.
– Я простой иерей, – улыбнулся Алексей, – а скучать все-таки буду.
– Ну, тогда прощай, простой иерей. Попробую выдавить слезу, когда буду тебя вспоминать.
Алексей не выдержал и засмеялся.
– Как Маша? – спросил он.
– Болтает без перерыва, – всхлипывая, усмехнулся Кирилл. – Но я рад каждому звуку, который она произносит. Через пару месяцев думаю бросить службу и перебраться в город побольше. Маше нужно общение с детьми, а не выжившими из ума старухами. Одно я знаю точно, им она больше не достанется.
– А сам?
– Есть вещи, Алексей, после которых что-то в жизни меняется. Для меня такой момент настал. Жизнь одна, а мир слишком огромен, чтобы видеть край того и другого.
– Участковый-философ, кто бы мог подумать.
Кирилл открыл и снова закрыл рот.
– Знаешь, впервые не могу сострить.
– Свету нашли? – спросил Алексей, после недолгой паузы.
– Нашли, там, где я и предполагал. Дай ей время, сейчас она не хочет общаться ни с кем, и особенно с тобой. Это пройдет, через пару месяцев. Я еще помню, что такое глупая молодость.
Кирилл обернулся на пороге.
– Алексей, я никогда не забуду, и буду благодарен каждую минуту.
– А я, вопреки твоим протестам, метафизик-атеист, буду молиться за тебя и твоих родных.
Кирилл улыбнулся, козырнул и скрылся в высокой мокрой траве.
Все это Алексей вспоминал, проходя по пустой улице под моросящим дождем. Высокие деревья склонили ветви до самой земли, в лысых кронах щебетали зазевавшиеся птицы. У колодца его ждала машина с полным баком и пирожками в пакете на заднем сидении.
Улица была пуста, да и само село уже изрядно обезлюдело. Даже неприятный Береста уже не скрашивал своим присутствием перекресток у магазина. Он лежал в районной больнице с ожогами рук и спины. Для чего и по чьему указанию он поджог пустующий дом, дознавателям он так и не ответил. А через несколько дней после пожара в дом Алексея постучали.
– Антонина Петровна умирает, – коротко объяснили двое.
Мать Бересты была очень старой и больной. И сейчас, зная, что все это время именно она, прикрываясь именем Таисии Несторовны, «лесной ведьмы», творила жуткие вещи в селе, он все же испытывал к ней жалость. Но встретиться с ней лицом к лицу, пусть и умирающей, заставить себя он не мог.
– А зачем ко мне пришли?
– Она просила. Исповедаться хочет. Мучается сильно.
– Говорю, надо крышу прорубить, – сказал второй, – тогда к богу отойдет сразу.
– Это верно, да только она попа просила. Пойдете?
Он оправил их и сел у окна. Тогда только начинался дождь, а серые тучи собирались над рекой.
Вот они, странные вопросы веры и совести. Отпустить ей грехи, внутренне не прощая? Слишком много зла для такой милости. Можно разрешить прорубить крышу, и она отойдет сама, перестанет мучиться, но без покаяния. А что потом? Круг замкнется, если он позволит ритуалу свершиться. Ведьма умрет, и ведьма родится. Они будут живы всегда, пока в них верят, пока совершают связанные с ними ритуалы. Но отпустить грехи – не это ли лицемерие похуже, чем заставить ведьму заплатить за все мучениями, которые и представить нельзя.
Выбор, которого он не ожидал. Надо было уезжать днем раньше, только что-то задержало его. Не это ли знак, как следует поступить?
Он оделся и вышел. Одна дорога вела дому несчастной старой ведьмы, а вторая прочь из села. Возмездие и милосердие, почему выбор так очевиден и сложен?
А что бы сделал Кирилл? – вдруг подумал Алексей. – Да-да, тот самый безбожник и циник. На что бы решился он.
Не выходит. Выбор нужно сделать самому. Главное – не дать им начать. В этом доме крыша должна остаться целой. Потому что, всему приходит конец. Хватит!
Это было два дня назад. Сейчас он снова шел по селу, в котором уже не было несчастной злой женщины, но тень ее затаилась в маленьких чуланах старых домов, также ожидая своего часа.
Он дошел. Машина ждала его у старого колодца, зовя к ровному шоссе, ведущему в ровную жизнь, не омраченную кочками и глубокими лужами и не размытую непогодой.
Он обернулся. Село казалось не таким уж и маленьким отсюда. Далеко над лесом бушевала гроза, и стена ливня вот-вот обещала обрушиться на потерянный в чаще поселок. Небо было тяжелым, серым и глубоким. Такими были ее глаза – цвета грозового неба перед бурей, неба, которое она так и не увидела.
Алексей плотнее закутался в подрясник, накинул на плечи подаренную Кириллом куртку и, усмехнувшись чему-то своему глубоко в душе, зашагал обратно.
Шушканов Павел Александрович – писатель, прозаик, путешественник. Автор произведений в жанре современной прозы, социальной фантастики, документальной прозы. Родился в 1980 г. в городе Уральск (Казахстан). Живет и работает в Брянске.
Сообщество автора в ВК – https:// vk.com/korotkievolny
Канал автора в Телеграм – https:// t.me/izekkilNM
Блог писателя в Дзен – https:// dzen.ru/kibu