О! Как я крушил лес! Дров напилил, да наколол столько, сколько позволяли мне мои звериные лапы. Сложили мы с ведьмой вечером поленья в тележку и повезли в ту деревню, где жил ее последний полюбовник.
– Дальше я сама, а ты стой здесь, на опушке. Никому не показывайся, ничего не говори.
Взяла она тележку с оханьем и потащила к большому дому с резными наличниками.
Не прошла она 2-х шагов, как схватилась за спину.
– Давай я довезу. Смотри, никого же нет на улице. Уже темно, никто нас не рассмотрит.
Ведьма с сомнением оглядела меня с ног до головы.
Ладно, человечий глаз любит то, что уже видел. Она пошарила в зарослях, а потом в своих карманах. Нашла веревку, которой привязала к моей шерсти второй хвост из травы. Потом нарисовала грязью из лужи черту вдоль позвоночника и велела не держать ноги вместе, если кто подойдет. Это сработало. Осмотреть на нас прибежали только дети, которых еще не загнали домой спать. Взрослые лишь пялились в окна на то, как две собаки везут тележку дров.
– Подрастешь и нельзя так будет. Здесь собаки не растут больше, чем ты, церберов не любят тут… Ох не любят – шептала старуха.
Ворота нам открыла усталая женщина. Она впустила ночных гостей и велела сложить дрова под навес.
Куча хлама на обмен накопилась уже высотою с дом.
– А еще можно будет прийти? – поинтересовалась ведьма в обличие полюбовницы старого коллекционера книг.
– Можно, можно – говорила она с порога, заглядывая в избу откуда слышались детские голоса.
– Не выбрасывай только – все возьму, но не сразу.
– Хорошо. Тут еще полно всего.
– Да? А что там еще?
– Завтра вынесу или потом… Не знаю, может сжечь?
– Скажи, что тебе нужно, чтобы ты все оставила и дала мне выбрать что надо?
– Мне? Дров на всю зиму. Муж в отъезде, не успеет заготовить.
– Ну ладно, дров, так дров. Пришлю завтра торговку, ты ее знаешь, на рынке бывает, толстая такая. Меняет притирания на еду, зелья на одежду.
– Хорошо, приходи. Я все во дворе оставлю, не буду запирать. Только не тревожь нас, а то дети к ночи разгуляются, не уложишь.
На том и договорились.
Пока шли по лесу, хозяйка опять завела свою старую песню про переселение на улицу.
– А давай, я сарай разберу и там поселюсь?
– Да ты что? Там все нужное…
– Что там нужное?
– Ну? Инструменты.
– Молоток, гвозди и топор?
– Еще пила и клещи.
– Все остальное хлам.
– Нет, нужное, упиралась ведьма.
– А что там нужное? Ты хоть помнишь, что там вообще лежит?
– Помню.
– И что? – не унимался я.
– Лодка! – неожиданно вспомнил Цер.
– Так! Тебе нужна крыша над головой? – цыкнул сквозь зубы я на свою глупую голову.
– Точно, лодка! – обрадовалась ведьма глупости своего собеседника.
– Да там труха одна, а не лодка! И где ты будешь на ней плавать? У нас ручей лесной, который в жару пересыхает и пруд гусиный в полдня пути?
– А можа пригодится?
– Зачем? У нас болото высохло еще до твоего рождения.
– Так другого много…
Мы спорили так до самого дома.
Старуха не разрешила пока мне ничего выбрасывать, но дома дала ключи от сарая. Спать там я не смог из-за пыли и гнилостного духа, зато устал так, что задремал под дверью, на крыльце. Матня очень кстати примастил над входом крышу, так что осадки мне пока что не страшны.
На следующее утро старая Нуна превратила нас с котом в своих верных слуг. Два Матни с шумом и пылью пилили большие деревья, кололи дрова и стоически терпели голод. К вечеру гора поленьев выросла выше сарая.
Колдунья велела коту чинить забор, а меня превратила в большого коня. Гор отказался пить еще одно снадобье, ну а мне пришлось, ведь книги нужны пуще неволи.
Став конем богатырским, я почувствовал, что телега – это не мое. Когда в седло забралась дюжая грубая женщина, то вообще захотелось бросить все и уйти в армию. Но, все не так просто, как кажется и ради вожделенной библиотеки, пришлось мне дважды съездить туда и обратно.
На третий раз, когда привезли еще дров и забирали последнее, на месте кучи валялись разбитые и разобранные вещицы неизвестного назначения. Я забрал все, что смог и уговорил все-таки ведьму провести ревизию в сарае.
Старуха расседлала меня, сняла узду и велела щипать травку, которой зарос весь двор и лужок вокруг него. Я так и заснул на голой земле, жуя крапиву под забором. Проснулся под утро в виде ЦерБера и сразу отправился разбирать вчерашние приобретения. Второй раз очнулся в куче книг под палящим солнцем.
В этот день ведьма ни в кого не оборачивалась. Она выглядела уставшей и рассеянной. Пришлось трижды просить ее глянуть что в сарае. Уж больно тяжкий дух исходил от замшелого скарба.
– Так… Инструменты нужны, лодка нужна…
– Она ж дырявая.
– Починим.
– А где плавать?
– Ладно, не нужна. В мешках…
Она ткнула желтым ногтем в тлеющую ткань.
– Ну? Что? Вспомнила.
– Солома? В пыль разваливается… Что же это за солома? А, вспомнила! Тут из блошиного места, когда эпидемия была, а тут грибок тлетворный… подсушенный. А здесь? Одежда из чумного дома, банка с язвенным мором… А все остальное даже не знаю, от других жильцов осталось. Смотри-ка бочонок с ядом протек – испортились запасы яда… Ой, ой, ой!
