Узнав от матери, что Прасковья живет в «другом месте», Энджи никак не ожидала, что оно окажется глубоко в лесу. Продираясь вслед за матерью сквозь кусты, она перехватывала тяжелый чемодан из одной руки в другую, боясь отстать и проклиная про себя и прапрабабку, и мать. Валентина хорошо ориентировалась в кромешной тьме и уверенно шагала вперед, обходя ямы и поваленные деревья. В отличие от нее, Энджи то и дело спотыкалась и падала, собирая на пути все возможные рытвины. Чтобы облегчить себе путь, она спустила Жужу с рук. Но крошечная собачка чувствовала себя неуютно в глухом лесу и путалась под ногами, создавая дополнительные препятствия.
– Мама, подожди же! – взмолилась наконец Энджи, свалившись в очередную яму.
Та на секунду обернулась, поднырнула под лохматую ветку старой ели и скрылась из глаз.
– Вот же черт! – поспешно поднимаясь, выругалась Энджи. – Не хватало еще здесь среди ночи заблудиться.
Когда они наконец достигли дома Прасковьи, девушка была измотана напрочь. Потирая ушибы и ссадины, она злилась на мать, которая вынудила ее на такой марш-бросок.
«Даже не проверяла, иду ли я еще за ней или уже сломала шею», – ворчливо думала она.
Знакомство с прапрабабушкой Прасковьей не улучшило ее настроение. Сгорбленная старуха при знакомстве с праправнучкой не проявила никаких родственных чувств, а лишь хмуро кивнула на широкую скамью у окна:
– Здесь будешь спать!
Ни «здравствуй, тебе, внучка», ни «чем бы угостить ненаглядную кровинушку», а лишь, как собаке, указала место, и все.
«Ну и семейка мне досталась, – думала Энджи, ворочаясь на клочковатом матрасе, брошенном ей старухой, – никто мне здесь не рад, и чего я сюда приперлась!»
Усталость взяла свое, и, несмотря на жесткое, неудобное ложе, Энджи быстро уснула. Проснулась она, почувствовав язычок Жужу на своей щеке.
– Жужу, ну дай поспать! – отмахнулась девушка, но услышав рядом скрипучий голос, открыла глаза.
– Давай, вставай! – командовала замшелая старуха. – Хватит бока пролеживать!
Энджи с ужасом уставилась на прапрабабку. При свете дня та выглядела еще более непригляднее, чем вчера ночью при свете лучины, – согнутая, худая спина, трясущаяся голова с седыми клочками волос и лицо, испещренное такими глубокими морщинами, что это казалось неестественным.
«Ну и ведьма, – подумала Энджи, – сколько же ей лет?»
– Чего пялишься? – злобно прошипела та. – Не нравлюсь?
Энджи была хорошо воспитана, поэтому предпочла промолчать. Стараясь не смотреть на Прасковью, она поднялась с «кровати» и начала молча натягивать джинсы. Старуха стояла поодаль и внимательно наблюдала за девушкой. Находясь под ее неотступным взглядом, та начала нервничать:
«Чего она на меня так смотрит?»
Наскоро одевшись, Энджи выскочила на улицу и с наслаждением вдохнула чистейший воздух. Солнце поднялось над лесом и освещало малейшие закоулки, забираясь даже под раскидистые листья папоротников. Каждый листочек, каждая травинка, наполненная светом, сияла и радовала глаз. Воздух звенел от птичьего хора, где каждый вел свою партию, но, сливаясь, птичье чирикание звучало священным гимном жизни.
«Как хорошо!»
Энджи не смогла остаться равнодушной к торжеству природы. Раскинув руки и зажмурив глаза, она подставила лицо под нежные солнечные лучи и замерла, впитывая в себя тепло и энергию. Прасковья вышла на крыльцо и молча наблюдала за девушкой. На секунду в сумрачных глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.
После скудного завтрака Энджи в сопровождении матери вернулась в Глухово за машиной. Пробираясь назад между деревьев, она с замиранием сердца слушала, как ветки скребут блестящие бока новенького автомобиля. В который раз за это утро Энджи задалась вопросом:
«Какого черта я сюда приперлась?»
День проходил за днем, а они с матерью не уезжали. После неудавшегося бегства Энджи смирилась со странной поломкой машины и почти уже привыкла к неустроенному, суровому быту в доме Прасковьи. Умываясь под ржавым умывальником и расчесываясь перед запыленным окном, она с трудом могла представить себя в пенной ванне или в дорогом ресторане с бокалом французского вина. Все это казалось картинками из чужой, нереальной жизни. Разглядывая обломанные ногти с остатками когда-то роскошного маникюра, Энджи тяжело вздыхала:
«Попаду ли я еще когда-нибудь в косметический салон?»
После визита черного пса Энджи вышла утром на крыльцо и с удивлением увидела его во дворе. Жужу тоже узнала ночного гостя и, забившись хозяйке в ноги, утробно зарычала. Пес не обращал на них никакого внимания, но зато не сводил глаз с Валентины. Стоило той удалиться от дома более чем на десяток метров, как он вставал и следовал за ней. Мать никоим образом не поощряла его преданность, но и не прогоняла от себя.
– Доброе утро, мама! – поздоровалась Энджи.
Услышав дочь, та повернула голову и величаво кивнула.
– Что это за собака? – спросила девушка. – Она ночью нас сильно напугала.
