— Она извинилась, — Тео поправила юбки. — Костина мама… так плакала… говорила, что не могла больше смотреть… они поругались. И Костику было плохо. Пришлось мирить. Теперь она все равно плачет, но говорит, что уже от счастья. А отец не приедет. Я звонила… и раньше, и вчера опять, он… он сказал, что это чушь и я еще пожалею. Что он хотел для меня, как лучше, а я вот не оценила… и проблемы начались. Пару контрактов разорвали. Да и…
Вздох.
— Не знаю, как оно дальше будет… и вправду на крематории придется… или вот на обустройство кладбищ. Хотя там свои люди сидят…
— Справитесь, — заверила Лилиана. — Мой… приедет. Позже.
— Да? — удивление и весьма искреннее.
— Сама удивлена. Думала, он будет возражать… но он сказал, что давно вам пора было. И заглянет. И что, вроде бы как, твоего Костика во дворец вызвать должны, представить к награде за заслуги…
Я тихонько вышла.
Странно так.
Неправильно.
Бывшая жена… будущего мужа? Её подруга.
Я.
Подруги? Нет пока. Возможно. Когда-нибудь в будущем, когда все это в голове уляжется. Зато… я подарок подготовила. Тот, который Тео просила. Ведьмин амулет с камушком змеиным. Надеюсь, понравится.
— Яна! — откуда выскочил Серега я так и не поняла, но в лицо мне привычно ткнули телефоном. — А вот и она, дорогие мои! Наша замечательная Яночка… и вы убедиться, что она жива и здорова…
— В прошлый раз убеждались, — не выдержала я. — И позапрошлый. И позапозапрошлый.
За прошедший месяц его подписчики убеждались в моей жизнеспособности раз этак десять.
— Люди волнуются, — Серега осклабился. Сегодня он был одет почти прилично, в костюм строгого кроя, и даже цилиндр напялил, правда, и костюм, и цилиндр были из атласа ярко-лилового оттенка, но… почему-то в контексте восприятия Сереги это смотрелось почти нормально. — А еще люди желают знать, когда же будет еще одна свадьба…
И бровями пошевелил, этак, превыразительно.
— Будет, — сказала я. — Когда-нибудь…
— Она согласилась! — возопил Серега. — Вы слышали?! Она согласилась! И теперь не отступится от своих слов, верно? Ведь мы все стали свидетелями…
А что мне оставалось делать.
Только кивнуть.
— Тогда мы будем ждать с нетерпением…
— Возможно, — я оглянулась, убеждаясь, что нас не подслушивают, и наклонившись к Сереге, сказала шепотом. — Сперва стоит дождаться другой свадьбы… все-таки князь заслуживает своего счастья. И если его избранница все же соизволит дать ответ…
Серега оскалился.
— Соизволит, — пообещал он. — Мы её уговорим. Как, дорогие мои?!
Серега развернулся к камере.
— Сейчас, когда вершатся судьбы родной Упыревки, мы не можем, просто-напросто не имеем права оставаться преступно равнодушными! Мы должны помочь всеми нами любимой госпоже Цисковской…
Про любимость это он слегка преувеличил.
Творчески.
Но…
Я осторожно отступила. Цисковскую стало жаль. Подписчиков у Сереги и вправду хватает, причем очень активных. Этак оглянуться не успеешь, как тебя вусмерть залайкают…
Так что я попятилась… тихонечко так…
— …а я тебе говорю, что не может взрослый серьезный мужчина вести себя подобным образом! — голос Цисковской, правда, младшей, донесся из бокового коридора. — Он сполна осознает…
— Ничего он не осознает! — возразила Свята. — Стужа, подтверди!
Мира потеряли.
Наверняка.
Сбежал от большого личного счастья. Мне Лют вот сказал, что Мирослав очень уж в отпуск просился. В дальние края. Года этак на три. Мол, Зар вернулся, ему уже ничего не грозит, в том числе и скоропостижный брак, потому что невеста учиться уезжает, а за это время мало ли, что произойдет.
Может, еще влюбится и осчастливит собою кого-нибудь другого.
Нет, я-то знала, что не осчастливит…
А Мир пока прятался.
— …а вы должны понимать, — голос у Позднякова был на редкость занудным. — Что в вашем положении следует проявлять особую осторожность…
— Я просто в сад выглянуть хочу! — Мария Игнатьева давно уже не походила на умирающую. Наоборот, и отеки сошли, и цвет лица выправился. — Мне ведь можно в сад?
— Я могу отвезти!
— На инвалидной коляске?!
— Так безопаснее…
— Мне сказали, что нужно гулять понемногу.
— Я отвезу и будете гулять.
— Три шага по тропинке?
— Между прочим, я злой и страшный некромант, рядом с которым нормальные люди находиться не могут. Я вас угнетать должен! И ввергать в ужас! А вы тут со мной спорите!
— А я просто беременная женщина, и в ужас меня ввергает перспектива предстоящих родов, — проворчала Игнатьева. — Вы же просто брюзжите без конца. Никакого угнетания, одно лишь сплошное занудство…
— Я не занудный!
— Когда не брюзжите, то нет…
Я тихонько отступила. Разберутся. Уже разобрались, наверное, и потому Поздняков вдруг вспомнил, что не отдыхал последние лет двадцать. И что здоровье у него слабое. А еще, что нужен он Цисковской на случай, если вдруг случится откат… и не только Цисковской, но новому некроманту, ведь рождаются они редко… и значит…
— Прячешься? — Лют поймал меня.
— Платье помнешь… между прочим, Тео его сама…
Я запнулась.
Шила?
Сомневаюсь. Создала? Скорее всего. И для меня, и для Лилианы, и для всех-то, кто решился откликнуться на приглашение.
Немногие.
