Теперь она стала моложе… или нет? Сложно сказать. Такое вот идеальное лицо, которое пугает этой вот идеальностью. Фарфоровая кожа. Легкий румянец. Четкая линия губ, только цвет их слишком ярок.
– Так лучше?
– Нет, – честно ответила я. – Это ведь тоже маска?
Она пожала плечами. И вернула прежний облик. А вот он как раз настоящий… пожалуй?
– Мой прапрадед принадлежал к королевскому роду и имел право примерить корону из чертополоха. Но он понял, что новая война погубит весь народ. А потому предпочел отступить. Он взял с собой семя дуба. А еще чашу, меч и фиал с кровью той, которая дала начало роду Дану. И отправился за море. А с ним – все те, кто не желал признавать власть Неблагой Королевы.
Ничего не понимаю.
Но слушаю внимательно. Потом разберусь.
– Здесь он заключил договор, обменяв силу и умение свои на эти земли. И они были отданы ему в вечное владение. Тогда-то он и полил землю кровью той, которая дала начало роду Дану, а еще своей. И принес жертву богам, дабы не гневались они на чужаков. А затем вырыл яму, положил в нее семя и врага своего.
Добрые были времена.
Специфические.
– И дар был принят. Три дня прошло, и поднялся священный дуб. А еще через трижды три мой прапрадед снял с него первые листья, чтобы сделать корону. Она до сих пор венчает чело моего сына.
– Я… очень за него рада.
Спросить про имя? Или подождать, пока дама представится? Или вовсе извиниться и уйти? Или не уходить, но поинтересоваться, не знает ли она совершенно случайно моих родственников?
– Ты на него не похожа.
– На кого?
– На моего сына.
– А должна быть? – что-то она мне не нравится. Не внешне, нет, скорее вот ощущение такое, что она меня разглядывает, как…
– Но ты нашла дорогу, и это что-то да значит. Идем, – и развернулась, нисколько не сомневаясь, что я последую за ней.
Я поглядела на дуб.
На красные листья, на кору, по которой пробегали искорки. На Люта.
– Прошу прощения, уважаемая дана, – произнес он и протянул мне руку. А я подошла и взяла, потому что… что-то не хотелось мне идти за этой вот уважаемой даной в неизведаные дали и одной. – Боюсь, я не могу позволить вам…
– Я твоего позволения не спрашиваю, – обернуться она не соизволила. – Оно мне и не нужно.
– Ошибаетесь, – Лют потянул меня. И встал так, что очутился на самой границе круга, а я – за его спиной. – Яна находится под покровительством моей семьи. И я отвечаю за её безопасность.
– Она сама пришла.
– Ей было интересно и только.
– Тропа открылась. Священный дуб признал её.
– И вновь же, это ничего не значит.
Что-то мне чем дальше, тем меньше нравится все это вот.
– Это значит, что в ней кровь моего внука.
– Возможно, – Лют не выпустил моей руки. А я сама вцепилась в его пальцы. – Но вы о том и прежде знали. Однако как-то не спешили сохранить эту кровь.
Молчание.
– Дитя не было признано вашим народом, – спокойно и даже равнодушно продолжил княжич. – А потому сейчас Яна свободна в своем выборе. И если ваш сын желает встретиться с ней, то пусть придет.
– Многое себе позволяешь.
– Не больше, чем вы.
Что-то чем дальше, тем больше мне не нравилось ни происходящее, ни эта вот женщина.
Она сделала шаг.
Прищурилась.
– Не стоит, – сказал Лют. – Вы знаете, что я прав.
Загудели деревья, смыкая ветви, словно желая запереть нас здесь, на поляне. Потянуло силой, живой, но не доброй.
– Уходи, – она смотрела в глаза княжича. – Уходи и я отпущу тебя, памятуя о договоре… я скажу, что ты исполнил свой долг, если тебя это волнует.
– Не это, – Лют выдержал её взгляд. И руку мою не отпустил. – Договор и прочее… это вы с дедом разговаривайте. Яна, тебе тут больше ничего не надо?
Ничего.
Пожалуй.
Я посмотрела на дуб, который стоял, равнодушен к тому, что происходит вокруг, и развернулась. Было опасение, что ударят в спину, что…
Шаг.
И ничего.
Сила вокруг гуляет, пусть чужая, но… не опасная.
– Постой, – этот окрик заставил меня замереть. – Ты ведь пришла. Зачем?
– Сама не знаю, – честно ответила я, обернувшись. – Но не стоит переживать. Я не претендую на вашу корону.
– Корона и не примет того, в ком есть проклятая кровь.
Она, эта женщина, снова была иной. Не человеком, но и не той подавляющей красавицей. Нечто среднее. Нечеловеческое совершенно, но и не настолько чуждое, чтобы это пугало.
– Почему проклятая? – спросила я.
– Тебя только это интересует?
– Не только. Но вы ведь все равно не скажете?
– Разговор?
А глаза у нее разные. Как-то я сразу и не заметила. Разные глаза. Один желтый, что цветы ястребинки, другой – синий, как вода в роднике.
– А я, кажется, вас знаю… – я шагнула к ней. – Только… вы выглядели иначе.
Она чуть склонила голову.
И в движениях её есть нечто донельзя знакомое.
– Поговорим? – спросила она.
Мягко-мягко. Даже с горечью.
И я кивнула.
– Поговорим.
Её звали Мёдб.
И в жилах её текла кровь великой Морриган, королевы Воронов и повелительницы Мечей. Она была не так стара, чтобы помнить прежние времена, но она наизусть заучила все три тысячи семьдесят восемь строф Памяти.
А еще она была хорошей дочерью, почитавшей волю родителей.
