«Пиу-пиу, пиу-пиу!» – завопили тревожные сирены внутри Анны. Мысленно отогнав сомнения, будто назойливых мух, она потянулась к губам Готлиба, прижалась к его груди…
Солнечный зайчик, отскочив от витрины, срикошетил ей в глаз. Анна дернула головой, чтобы спрятаться от света, а назойливый «зайчик» скользнул по ее лицу, прокатился по руке, лизнул пальцы… И завис в воздухе, у Готлиба за спиной.
– Анна, – хриплым от волнения голосом произнес в ее губы Готлиб.
Солнечный зайчик за его спиной быстро запрыгал из стороны в сторону, будто отрицательно замотал головой. К нему присоединился еще один солнечный зайчик. И еще. И еще!
– Следуй за огоньками, – раздался шепот у Анны в голове. Похожий на эхо, он прозвучал, словно гулкий удар в гонг. Дыхание вышибло из груди, и Анна отшатнулась от Готлиба, ударившись спиной о кирпичную стену.
– Да что опять не так-то? – рявкнул сердито Готлиб.
Огоньки, собравшись в стайку, медленно поплыли вниз по улочке и завернули за угол бабушкиной кондитерской.
– Минутку, я… – В голове у Анны звенело, руки дрожали. – Я сейчас. Мне нужно… нужно…
Готлиб попытался схватить ее за предплечье, но Анна легко увернулась и бросилась вслед за огоньками. Только бы догнать… Только бы не упустить! Анна и сама не понимала, откуда взялось это чувство. Но, увидев за углом огоньки, шумно выдохнула от облегчения. Они терпеливо поджидали ее, зависнув в воздухе. Но стоило Анне их заметить, как огоньки, перепрыгивая с места на место, заскользили к набережной. С каждой секундой они все сильнее набирали скорость, а Анна бежала за ними так быстро, как только могла.
Кажется, Готлиб ей что-то кричал. И вроде бы даже пытался догнать, но огоньки все время петляли по улочкам, будто запутывая след. Поворот. Еще поворот! Лесенка вниз. Дорога.
Анна пропустила промчавшееся мимо такси и выбежала к набережной. За темными коваными перилами лениво текла городская речушка. А огоньки уже плыли над темной водой, бегущей под мост…
– Анна! – выкрикнул запыхавшийся Готлиб. – Какого черта ты творишь?
Он бросился вниз по лесенке, перепрыгивая через несколько ступенек, но Анна ничего не могла с собой поделать. Виновато улыбнувшись, она схватилась за фонарный столб. Вскочила на перила, нетерпеливо отбросила с лица волосы и прыгнула вниз, успев схватить последний из огоньков.
– Стой ты, дура!
Едва не заплакав от счастья, Анна прижала руку с теплым огоньком к груди и рухнула в темные воды канала.
Бултых!
– Акхах! – громко закашлялась Анна, выныривая на поверхность.
С ее волос и платья ручьями лилась вода. Огромные листья кувшинок закрывали лицо, а паутинка ряски кружевной накидкой покрывала руки и плечи. Анна вслепую зашарила руками и ухватилась за каменный, теплый на ощупь выступ. Ноги поскользнулись на скользком дне, и Анна чудом не упала в воду снова.
Не считая ее испуганного дыхания и звука падающих капель, вокруг царила поразительная, почти что вакуумная тишина. Анна торопливо отвела от лица мокрые волосы, смахнула прилипшие кувшинки и, наконец, открыла глаза.
Она стояла по колено в воде, но никакого канала не было и в помине. Не было и шумного города, набережной… не было даже огонька! Хотя в груди – там, где она прижимала его к сердцу, – все еще разливалось тепло.
Анна стояла в центре величественного полуразрушенного зала. Справа и слева от нее высились белоснежные обломки колонн, драпированные ветхими золотыми полотнами, похожими на побитые молью занавески. Однако начищенный пол сверкал, будто зеркало, а яркий дневной свет, преломляясь сквозь треснутые витражи, стелился замысловатыми узорами. Вместо потолка над залом раскинулось небо – голубое до рези в глазах, без единого облачка.
В другое время у Анны непременно захватило бы дух от этой красоты. Но прямо сейчас она вдруг поняла, что вообще-то стоит в фонтане. Причем не одна!
Выступ, за который в панике ухватилась Анна, оказался мраморной ладонью. К нему прилагалась мраморная рука, мраморный мужской торс, ну и все остальное, что обычно есть у обнаженных статуй. Кхм. Голову изваяния венчала необычная корона, похожая на ободок с золотыми лучами разной длины. Из кувшина, зажатого под мышкой, тихой струйкой текла вода.
– Есть здесь кто-нибудь? – голос у Анны дрожал.
Откуда-то из-за ее спины раздался тихий кашель. Девушка резко обернулась, и мокрые розовые пряди хлестнули ее по лицу. Позади, на возвышении, стоял резной белый трон с высокой спинкой. Стена за ним утопала в зарослях цветущих кустарников и душистых трав, которые поднимались до самого потолка. Между стебельками и чашечками цветов беззвучно порхали бабочки. А на троне, закинув ногу на подлокотник, сидел молодой король.
По крайней мере, Анна решила, что он именно король, ведь на кончике его пальца покачивалась корона. Такая же, как у статуи – с золотыми лучами разной длины. Мужчина был бос и одет в простую белую тунику из переливающейся ткани, подпоясанную золотым кушаком. Из распахнутого ворота виднелась крепкая мужская грудь, наполовину скрытая под рассыпанными по плечам белыми волосами.
