Она балансировала на самом уголке чьей-то лубяной кровли. Флюгер в виде медведя еле слышно поскрипывал в нескольких шагах; а еще можно танцевать с медведями. Можно плыть в тумане, зачерпывая его пригоршнями, нырять до земли и выныривать прямо в небо. Да кто же сказал, что она должна от кого-то прятаться?!
Кто я такая? Вот и ответ… Вот и единственно возможный, восхитительный ответ. Я иду в горы, туда, где дремлют каменные улитки под слоем листьев и хвои, где века повисли, как моховые бороды на стволах, как дождевые тучи в колоссальных кронах…
Ей было плевать, видит ее кто-то или нет. Она танцевала по крышам, и туман вился вокруг, будто кисейное свадебное платье.
Клавдий дорого дал бы, чтобы послушать беседу, которая прямо сейчас, через несколько минут, состоится в резиденции герцога. Шансов на удачу – примерно половина: либо он, Клавдий, все сделал правильно и новости от встревоженного злого Оскара произведут на оскорбленного правителя ровно тот эффект, которого добивается Великий Инквизитор, либо… Либо нет. До Совета еще несколько часов.
– Вы решитесь выступить против верховной власти? – Элеонора сумрачно смотрела на него через стол.
– Вы так драматически спрашиваете, будто я собираюсь голышом прогуляться по площади. Нет, не собираюсь, но и не вижу особой проблемы.
– Нет доказательств, что герцог…
– Герцог был здесь совсем недавно, сидел в том же кресле, где сейчас сидите вы. Наш с ним разговор записан на диктофон. Юридически это ничего не значит, но с точки зрения общественного мнения…
– Наш разговор вы тоже пишете?!
– Нет, а зачем? – Клавдий посмотрел невинно. – Шантажировать вас я могу и так… но мне не интересно вас шантажировать. Мне интересно подвигнуть вас к искреннему раскаянию и добровольному сотрудничеству.
– Вы со мной… вы меня… Я вам что, ведьма?! – Элеонора непроизвольно дернулась.
– С ведьмами я разговариваю совершенно по-другому.
На несколько минут сделалось тихо.
– Вы умеете быть убедительным, – устало сказала Элеонора.
– Мы только начали. – Клавдий подбросил и поймал пачку сигарет. – Готовьтесь провести в Вижне какое-то время, у Совета много дел. Хорошо, что ваш заместитель в округе так компетентен, что за Эгре, столицу виноделия, можно не волноваться.
– Особенно если учитывать, что мой заместитель – ваш человек, – проговорила Элеонора с отвращением.
– Наш человек, – мягко сказал Клавдий. – Один из нас. Наши коллеги, погибшие на улицах Вижны, и Одницы, и Ридны, могли бы тоже претендовать на высокие посты, бороться за власть и карабкаться в кресло. Но они предпочли умереть, защищая город от ведьм… я там был, кстати, в «ведьмину ночь». А вас с Оскаром не было.
– Вы так говорите – «вас с Оскаром», – губы Элеоноры брезгливо дернулись, – будто мы супружеская пара или эстрадный дуэт… А у нас нет ничего общего. Я предпочитала бы держаться от этого человека подальше.
– Что он вам предложил?
– Финансирование, – бросила Элеонора, как вызов. – Вы прекрасно знаете, что мой округ несправедливо обделен во всех смыслах, к нам идут служить одни неудачники…
– …И это ранит ваши амбиции?
– Амбиции ни при чем, я не могу делать свою работу как положено…
– И поэтому шлете в Вижну фальшивые донесения? – Клавдий вытащил бумажную папку из недр стола. – В которых одни и те же ведьмы берутся на учет по три раза?
Элеонора обреченно посмотрела на документы в его руках.
– Мне не хватает людей, – сказала, будто признаваясь в постыдном. – На лучшей винодельне, в туристическом районе, ведьма сидела на кассе и оставляла насос-знак на чеках. Ее выследили… не смогли взять! Она ушла! И где появится опять?! Не хватает людей, нет оперативников… При этом Соня со своим бешеным напором добиваться преференций… Сколько раз я просила обратить внимание на мою проблему?! Никто не хочет служить в таких условиях…
– Зачем же вы так страдаете? – удивился Клавдий. – Шли бы в отставку, да и дело с концом.
– Я имею представление о долге, – сухо сказала Элеонора. – Возвращаясь к вашим словам… наши коллеги, погибшие на улицах Вижны, отлично бы поняли, что я имею в виду.
– Они бы не поняли, Элеонора. Вы затеяли междоусобицу внутри Совета в тяжелое время, когда так важны единство и доверие…
– Никогда не было ни единства, ни доверия в Совете! – Элеонора вскинула острый подбородок.
– Вы ошибаетесь, – доверительно сказал Клавдий.
Они молчали несколько минут. Элеонора сделалась совсем белой.
– У вас очень короткое «никогда», – он печально покачал головой. – А я сижу в этом кресле тридцать пять лет…
Он сделал паузу. Элементарный факт, всем известный, принимался кураторами как данность, а ведь самому старшему из них, Елизару, не исполнилось и шестидесяти. Достаточно было призадуматься на секунду и спросить себя: а кем, собственно, должен был быть человек, стоящий тридцать пять лет во главе Инквизиции Вижны?!
