Бесшумно открылись автоматические ворота. Ивга посмотрела на часы: Клавдий вернулся не просто «раньше», он, судя по всему, просто бросил все дела и приехал. А это сам по себе не очень хороший знак; он вышел из машины с неприятно жестким выражением лица, с которым привычно общался с подчиненными и которое обыкновенно снимал, как маску, по дороге домой. Встретившись с ней глазами, спохватился, улыбнулся, его лицо прояснилось, и многие влиятельные люди пожертвовали бы пять литров крови за одну такую улыбку.
— Как работа?
— Отлично.
— Ты звонила Мартину?
— Не хочу его понапрасну отвлекать.
Клавдий вытащил телефон, Ивга перехватила его руку:
— Не сейчас. Он взрослый человек, занят, на ответственном посту…
Клавдий ничего не ответил. Они понимали друг друга без слов — очень давно.
В кухне на полке стояли живописной группой керамические лисы — фигурки Клавдий привозил из командировок, дарили коллеги и приятели, покупал Мартин на первые заработанные деньги. Керамическая ваза-лиса помещалась на столе, пустая: Ивга наполнила ее водой. Поставила хризантемы, расправила букет. В кухне запахло осенью.
— Может, поужинаем? Съездим куда-нибудь, раз уж я вернулся так рано? — Он говорил нарочито небрежно.
— Клав, со мной все в порядке. Почему ты не веришь?
— Пытаюсь понять. — Он открыл холодильник. — Точно не хочешь в ресторан?
— Меня беспокоит «Новая Инквизиция», — сказала она, и это была полуправда. — И мне не хотелось бы, чтобы Мартин опять рисковал собой. Он не полицейский. Где их полиция, спит?!
— Он отлично справился. — Клавдий разглядывал содержимое холодильника. Со спины Великий Инквизитор выглядел ровесником сына, но коротко стриженные, жесткие волосы были совершенно седыми. — Дело сделано, преступники под стражей, Мартин на высоте… А давай испечем рыбу на углях? Сегодня отличный вечер, тепло, но не жарко…
— Скажи, — Ивга на секунду запнулась, — что, если все эти годы ты ошибался?
Он обернулся с осторожностью, будто опасаясь, что после такого вопроса она швырнет в него керамической лисицей:
— «Все эти годы»? А поконкретнее временной промежуток?
— Ты всех убедил, что благополучие и свобода для ведьмы сокращают число инициаций. Что, давая нам образование, защищая, принимая, ты изменишь мир. Что действующих ведьм, убийц, разрушительниц… что их станет меньше.
— Есть же статистика, — он вынул из холодильника сырой лососевый стейк, — среди образованных, семейных ведьм с доходом выше среднего вероятность инициации в два раза ниже.
— Всего лишь в два раза, — сказала Ивга.
Клавдий отложил рыбу. Вытер руки, уселся напротив:
— Поговорим?
— Так бы и сразу. А то — ресторан, отличный вечер…
— Во-первых, я тебя люблю, — сказал он серьезно.
— Ты меня жестко контролируешь. — Она приподняла уголки губ, желая смягчить свои слова.
— А я расту над собой. — Он не улыбался. — Я стараюсь контролировать тебя меньше. А это не просто, поверь, я же не железный. Мне тоже страшно.
— Тебе?!
— Мне не нравится, когда ты тоскуешь по инициации. Мне не хотелось бы тебя потом убивать. Я слишком стар для таких упражнений.
Керамическая лиса, рыжая, как костер, смотрела эмалевыми глазами безмятежно и глуповато; Клавдий не боялся называть вещи своими именами, это и пугало, и притягивало.
— Будешь рыбу? — спросил он другим голосом.
— Мне просто снятся сны. — Она перевела дыхание. — Снами я командовать не умею.
— Но ты мне не рассказываешь о снах. Ты говоришь: «Клав, со мной все в порядке».
Она умела выдерживать его взгляд — единственная из всех ныне живущих ведьм.
— Как думаешь, есть ли способ удержать от инициации — всех? Кроме как передушить в юности или запереть в тюрьму пожизненно?
— Я такого способа не знаю. — Он смотрел прямо и жестко. — Думаю, не знает никто. Мое отношение к варианту «ноль» тебе известно.
— Тогда я еще спрошу. Как ты думаешь, зачем нужны ведьмы? Я имею в виду, эволюционно?
— «Древние идеалисты называли ведьму воплощением бессмысленности, — процитировал он на память. — Материалисты указывали на объективный исторический факт: поголовное истребление ведьм повсеместно влекло за собой закат цивилизации».
— Но статья еще не вышла, — пробормотала Ивга. — Она стоит в завтрашнем номере! И… ты же не учишь все мои тексты наизусть?!
