Теперь наконец-то появилась новость, сама по себе приводящая в ужас: убийство инквизитора! Трагическая смерть полицейского от рук ведьмы! Мартин вызвал своего заместителя и перепоручил ему все контакты с возмущенной общественностью.
Заместитель был, конечно, навязан ему Вижной и лично отцом, но Мартин не мог не понимать, что выбор идеальный: опытный администратор, седой и представительный с виду, всю жизнь проработавший в округе Одница, но лишенный амбиций и не претендующий на кресло куратора, Дарий был незаметен, но незаменим; Мартин выдал ему информационную справку и наделил полной свободой действий.
— Сообщать ли публике о прибытии в Одницу Великого Инквизитора, патрон? — осторожно спросил Дарий.
— Нет, — сказал Мартин. — Публика обойдется.
По всем каналам смаковали гибель Эдгара, иногда сообщая мимоходом, что ведьма задержана. А иногда забывая об этом сообщить. Мартин в раздражении захлопнул ноутбук; он бы дорого дал, чтобы не думать о том, что происходит в подвале. Ведьма, конечно, выложит отцу абсолютно все, в том числе и вот это, о Мартине: «Когда ты сдохнешь, у нее гора упадет с плеч. Ты ее горе, ее клеймо…» Вряд ли для Клавдия Старжа такое признание будет новостью. Но Мартин надеялся, что это все-таки не совсем правда. Что ведьма сильно преувеличила, желая его уязвить…
Без стука открылась дверь.
— Я забираю ее в Вижну, — сказал Клавдий Старж, как будто речь шла о банке с крысой.
— Я отстранен от дела? — осведомился Мартин.
— Вы закончили свою часть расследования и передали выше. — Великий Инквизитор прошелся по кабинету. Среди этих стен и этих портретов человек в черной хламиде, с хищным жестоким лицом казался совершенно уместным, куда уместнее Мартина. — Мне по-прежнему недостаточно информации. Действующие ведьмы, задержанные, осужденные — всех в допросную.
Мартин сдержался и промолчал, но это его не спасло. В ответ на незаданный вопрос Великий Инквизитор оскалился:
— Я их пытаю потому, что я садист. Мне просто нравится их пытать. Так понятнее?
Мартин выше поднял голову:
— Я не требовал передо мной отчитываться, патрон.
— Как это мило с твоей стороны! — Отец смотрел тем самым взглядом, который большая часть его подчиненных выдержать не может. — Твои люди патрулируют в одиночку, инструкции спущены в унитаз. Ведьмы убивают инквизиторов, а ты даже не требуешь перед тобой отчитываться! Быстрее, я жду! Звони, отдавай распоряжения!
Мартин поднял старую телефонную трубку на витом шнуре. Всего-то и надо было сказать несколько слов, но горло саднило, будто засыпанное песком. Великий Инквизитор расхаживал за его спиной по кабинету, и даже Мартину было нелегко находиться с ним в одном пространстве.
Мартин сообщил тюремщикам, что надо сделать, и опустил трубку на рычаг — трубка легла, как камень на душу.
Из Дворца Инквизиции Мартин поехал в свой офис — у него было несколько приемных часов и законное право не встречаться больше с отцом в этот день. Когда Великий Инквизитор перезвонил по дороге в аэропорт, у него был совсем другой голос — суховатый и насмешливый по обыкновению, но без свинцовой тяжести, не страшный:
— Собирайся в Вижну на будущей неделе. Внеочередной Совет кураторов.
— Да, патрон.
— По делу оперативника, самовольно оставившего пост, жду служебного расследования и отчета.
— Да, патрон.
— И позвонил бы ты матери.
— Да, патрон…
— Нам надо поговорить, — после паузы сказал отец в трубке. — Не по телефону.
— Да… — начал было Мартин и осекся.
— А пока просто поверь мне. Это было необходимо. И я это делаю затем, чтобы ты никогда — никогда! — этого не делал, понимаешь?
— Нет, — сказал Мартин. — Не понимаю.
— Ладно, — отрывисто сказал отец. — Когда приедешь в Вижну, запланируй, пожалуйста, семейный ужин. Дома или где ты выберешь. Мама давно тебя не видела и очень скучает.
Мартин промолчал.
— А флаг-ведьмы врут, — тихо сказал отец. — Они врут, чтобы причинить нам боль. Всегда так было.
Мартин снова ничего не ответил.
— Кто знает, сколько людей она погубила бы в будущем… если бы не ты. — Голос в трубке вдруг охрип. — Ты… очень хорош, Мартин. Я тебя умоляю, будь потрусливее. Хотя бы поосторожнее. Пожалуйста.
Клавдий откинулся на пассажирском сиденье. Машина гнала по трассе к аэропорту; Мартин никогда не рвался занять высокое кресло. Клавдий долго уговаривал его согласиться на должность, за которую другие готовы были грызть друг другу глотки. Разумеется, Клавдию важно было иметь своего человека в Однице — но больше всего он надеялся, что Мартин, сидя в кабинете, отдалится от оперативной работы.
И вот цена его надеждам. Мартин, конечно, прирожденный оперативник… Но там, где эта ведьма убила одного инквизитора, она спокойно могла убить двоих.
Клавдий досчитал до десяти, несколько раз вдохнул и выдохнул, перезвонил Ивге:
— Привет. Ребята на месте?
— Давно. Проголодались. Я разогрела пирог с мясом. — Ее голос звучал как обычно.
— Скажи, что они могут возвращаться на базу. Нет, лучше дай трубку Дану, я сам скажу.
Она задержала дыхание:
— Что-то опять… изменилось?
