Виктор, Руфус, Оскар из Рянки, Элеонора из Эгре подняли руки. Четверо. Половина.
Элеонора покосилась на Соню:
— Вы не голосуете?
Соня демонстративно сложила руки на пышной груди. Елизар из Корды положил единственную руку, левую, на стол ладонью вниз. Мартин, секунду назад готовый впасть в отчаяние, выпрямил спину: решение не принято. Не хватает голосов.
— Ясно, — сказал Клавдий Старж. — Решение принято.
И поднял руку.
Провокационную норму, по которой куратор обязан быть в своем округе еще и главным палачом, Клавдий на голосование не поставил. Зато подтолкнул их к другому решению: обязательный допрос с пристрастием любой задержанной действующей ведьмы. Возвращение к старым традициям, отмены которых Клавдий с таким трудом когда-то добился. Со стороны казалось, что Великий Инквизитор разрушает дело рук своих, как ребенок в песочнице разрушает замок: годами возводил, за несколько минут раскатал в лепешку.
Мартин перестал спорить и теперь сидел с таким видом, будто вокруг говорили на неизвестном ему языке и он из вежливости притворялся, будто что-то понимает.
— …Я разделяю ваше недовольство, потому что каждый допрос — не только нервы, но и время, которое вам придется отнимать от чего-то другого. Поэтому всех задержанных ведьм с колодцем выше тридцати я буду допрашивать в Вижне…
Ради такого решения он подыграл сторонникам казней, чтобы получить сейчас их голоса:
— …Это высвободит вам ресурсы для других дел, прежде всего для профилактики.
Виктор презрительно ухмыльнулся. При всем своем цинизме он поддавался на манипуляции Клавдия, как ребенок. Руфус скривил лицо: он тоже подумал, что Клавдий заботится о «белых перчатках» Мартина. Но и Мартин так подумал и заиграл желваками.
— Это выглядит как недоверие, патрон, — сказал Руфус. — Демонстративное недоверие Вижны к провинциям.
— А еще транспортировка, — заметила Элеонора. — У нас недостаточно специального транспорта, патрон, нет людей для конвоирования действующих ведьм, это просто опасно!
Клавдий для вида поспорил с ней, потом с Руфусом, а потом, изобразив раздражение, отступил:
— Хорошо, вы меня убедили! Не надо их конвоировать, проще мне прилететь в провинцию! Довольны?
Они должны были чувствовать себя победителями, но Руфус из вредности проголосовал против. Мартин воздержался.
— Решение принято, — сказал Клавдий. — Напоследок прошу обратить внимание: мы приняли пакет суровых законов, который касается только — и исключительно — действующих ведьм. Я хочу, чтобы до широкой публики было донесено: те, кто не прошел инициацию, «глухие», неинициированные ведьмы, — не подлежат преследованию. Наш путь — профилактика, ясно?
Он прекрасно знал, что это пустые слова. Мартин был прав: свежие законы означали новую эпоху — мрачную для ведьм и всех их близких. Но если это цена, которую надо заплатить за безопасность Ивги… ведьмы ее заплатят.
— Если бы самолет не опоздал, я бы тебе рассказал заранее, как буду голосовать и зачем. Ну используй ты, наконец, служебные рейсы. Не стесняйся.
— Я не понимаю, — сказал Мартин.
Он сидел в кабинете Клавдия во Дворце Инквизиции в Вижне и казался подавленным и усталым.
— Это маневр. — Клавдий старался говорить как можно мягче. — Уступка. Нельзя достигнуть цели, если все время переть напролом, как бык. Я меньше всего хочу подыгрывать «Новой Инквизиции», но социальная база у нее таки есть, ты же не можешь не видеть. Сейчас надо кинуть кость этим людям.
— Тем, кто мастурбирует на ролик «Новой Инквизиции»?!
Терпение, напомнил себе Клавдий.
— Обывателям, которым показали по телику инквизиторский труп в луже крови. Страсти остынут, отыграем назад… По поводу допросов: этого требует оперативная обстановка. Убийство инквизитора — нерядовое событие, и моя интуиция говорит, что ближайшие месяцы спокойными не будут. По поводу моего визита в Одницу… извини, я был немного взвинчен, мне очень жаль Эдгара, но тебя мне было бы жальче.
— Я… — начал Мартин.
Клавдий жестом его остановил:
— Теперь — почему я допрашивал твоих ведьм. Убийство Эдгара имело все признаки ритуального, мне надо было выяснить, это так или не так. Я допросил их и получил ответ: нет, не ритуал. Ты удовлетворен моим объяснением?
Он перевел дыхание: удалось сказать полуправду и почти не солгать. Мартин опустил голову:
— Я действительно похож на человека в белых перчатках?
— Ты похож на человека, задержавшего опасную ведьму. — Клавдий посмотрел на часы: — Прости. Ни секунды больше нет. Потом продолжим, ладно? Только не вечером, естественно, не с мамой. Договорились?
В милом ресторане, за великолепным столиком на веранде они сидели вдвоем, хотя стол был накрыт на троих. Официант принес горячее блюдо; Ивга видела, что Клавдий нервничает и ждет. Видя людей насквозь, в отношении сына он мог быть удивительно наивным.
Клавдий в который раз посмотрел на часы:
— Мог хотя бы позвонить.
Будто отвечая на его слова, пискнул телефон. Мартин прислал текстовое сообщение: он вынужден срочно вернуться в Одницу. Просит прощения. Не сможет сегодня поужинать.
