Она пошла к выходу. Мартин догнал ее:
— Эгле, у нас все по-прежнему.
Она подхватила свой чемодан и вышла, не глядя на Мартина. Захлопнув дверь перед его носом.
Она бежала не останавливаясь, чемодан на колесиках раздражал ее, грохоча по плитке тротуара. Наконец она запыхалась и сбавила шаг. Прохожие поглядывали вопросительно: наверное, она выглядела как человек, только что переживший конец света.
На перекрестке стояли трое в безрукавках из искусственного меха. Эгле будто дернуло электрическим током: увидев их, она не могла отвести глаз. Зачем здесь чугайстеры, случайно? Или идут по следу нави?
Трое остановили проходившую мимо женщину, перекинулись с ней парой слов, отпустили. Потом самый высокий, лет сорока, в тонких дымчатых очках, перегородил дорогу Эгле:
— Девушка, уделите пару секунд.
Эгле привычным движением вытащила учетную карточку.
— Спрячьте ваши документы. — Чугайстер отмахнулся. — В глаза мне будьте добры посмотреть…
Эгле ответила ему мрачным, тяжелым взглядом. Она не испытывала страха перед чугайстерами, только гадливость.
— Приятного дня. — Он сразу же потерял к ней интерес.
Она отошла на десяток шагов и остановилась. Что же, она так просто бросит Мартина… оставит наедине со смертью?!
Она обернулась. Чугайстеры курили, цепко поглядывая на прохожих.
— Эта женщина хотела, чтобы вы меня сдали? — тихо, напряженно спросила Майя у него за спиной.
— Не бойся, не сдам. — Мартин не повернул головы.
Работал телевизор, грохотала музыка, на экране красивые полуголые люди отдыхали у бассейна: Одница — город-праздник.
— Спасибо, Мартин, — еще тише сказала девочка.
Что-то в ее голосе заставило его обернуться.
Майя стояла в двери спальни — юбка в складку, белая блузка, школьная безрукавка. В опущенной руке она держала пистолет — служебный пистолет Мартина.
— Не надо было брать эту штуку. — Он попытался вспомнить, запирал ли сейф накануне и куда дел магазин и обойму. — Это опасно. Ты не умеешь с этим обращаться.
— Умею, меня отец научил, — сказала она шепотом, но не шелохнулась.
Пистолет казался большим и тяжелым в ее тонкой опущенной руке.
— Отдай мне, пожалуйста. — Он встал.
— Та женщина, которая тебя не любит, — не твоя мать, — сказала девочка.
Потолок провернулся у него над головой, будто старая виниловая пластинка. Стены качнулись. Девочка с пистолетом осталась незыблемой, как точка отсчета.
Эгле отперла дверь своим ключом и остановилась на пороге. Из спальни грохотал тяжелый рок и, странным образом в него вплетаясь, звучал тонкий голос:
— Ты сын Матери-Ведьмы, Заново Рожденной Матери. Я твоя сестра. Все ведьмы твои сестры. Мать сидит на Зеленом Холме и ждет своих детей. И нас с тобой тоже.
Девочка стояла в дверном проеме спиной к Эгле, сжимая пистолет в опущенной руке.
— Мы пойдем к ней вместе. — Ее глаза светились ярко-синим вдохновенным светом. — Не бойся. Поверь мне, пожалуйста. Это очень важно, чтобы ты мне пове…
Ее сильно толкнули в спину, в следующую секунду сбили с ног и швырнули на пол. Эгле, оскалившись, навалилась на Майю сверху, выкрутила руку, принуждая выпустить пистолет:
— Звони! Скорее!
Казалось, она готова была разбить Майе голову или перегрызть горло. Мартин никогда не видел Эгле в таком состоянии. Слова Майи все еще звучали у него в ушах.
— Отпусти ребенка. — Он поднял с пола отлетевший в сторону пистолет. — Тебе что-то померещилось? Ты сошла с ума?
— Это ты сошел с ума! — в отчаянии кричала Эгле. — Звони чугайстерам!
— Не вмешивайся, — сказал он очень холодно. — Это мое дело.
Они прибыли через минуту — те самые трое в безрукавках из искусственного меха. Двое поднялись ко входу в квартиру, третий остался во дворе. Эгле застыла на лестнице между первым и вторым этажом, не решаясь ни подняться, ни спуститься.
— Уходите, — сказал Мартин через запертую дверь.
— Вам придется отпереть, — сказал чугайстер в дымчатых очках. — Или мы войдем без спроса.
— Я вооружен, — равнодушно отозвался Мартин.
Эгле не выдержала напряжения, бросилась по лестнице вниз, вылетела из подъезда как пробка. Если он будет стрелять… а он ведь будет. Чем это закончится для Мартина?!
Прошла минута — выстрелов не было; неужели люди, невольно притянувшие навку из могилы, все как один, сходят с ума?! Наверное, не все, кто-то же звонит чугайстерам… Но сотни погибших, якобы случайно упавших с крыши, утонувших в ванне, попавших под машину, — кто скажет точно, сколько несчастных случаев на самом деле убийства, за которыми стоит навь?!
Третий чугайстер невозмутимо расхаживал у своего фургона без окон. Покосился на Эгле; наверное, она выглядела красноречиво, потому что он счел нужным благосклонно кивнуть:
— Не беспокойтесь. Мы профессионалы.
В этот момент на втором этаже распахнулось окно и девочка в школьной форме, прыгнув, как белка, повисла на пожарной лестнице. Ее клетчатая юбка неловко задралась. Перебирая руками, торопливо подтягиваясь, она устремилась вверх, на крышу.
