«Ведьмина месть» – второй мистический рассказ из цикла «Рождественские истории Залесья» от уже успевшего полюбиться многим читателям автора. Рассказ повествует об удивительной истории, произошедшей с главным героем, Тихоном, после его неожиданной ссоры с коварной лесной ведьмой. С присущим автору колоритом развиваются необычные, а порой драматические события этой истории: черт пособничает ведьме в её колдовстве, новообращенный волк находит золото, две одиноких души обретают друг друга… Благодаря уму, находчивости, силе характера и чистоте помыслов главных героев действие рассказа приводит читателя к неминуемому финалу торжества добра и справедливости
Что за удивительное зимнее торжество – русское Рождество! Взявшись за руки, весело несутся по дворам в едином ликовании святого таинства, крепко-накрепко сплетенные временем славные традиции славянских преданий и христианского православия. Безо всяких на то особых усилий, вовлекая душу русскую в круговорот событий поистине уникальных и неповторимых по своему содержанию.
С завидным постоянством свершаются на Руси в эту пору события чудесные и завораживающие. Вот и еще одна такая история, приключившаяся в Залесье, в аккурат на страшные вечера.
Отшумели святочные гуляния. Утомленный их веселым игрищем, осел деревенский народ по избам, опасаясь без особой на то нужды не то чтобы из дому выходить, но даже носа на двор не выказывать. Да оно и верно, незачем беду на себя накликать в бесовскую неделю.
В первую ночь страшных вечеров возвращался домой солдат Тихон Могута. Шестнадцать лет без малого провел он в царевом ополчении. По большей части всё в боях да сражениях. И вот надо же, как свезло мужику?! Полная военная отставка за ратный подвиг – честь великая и редкость почти невозможная. Лично из царевых рук грамота о том, согревала Тихона за пазухой лучше всякой печи в морозную пору.
А мороз той ночью пробирал не на шутку.
В то же самое время со стороны леса под ясными звездами влетала в деревню на помеле старая ведьма. Покружив немного над дворами, и окончательно определившись с выбором, снизилась она над одним из богатых скотных дворов.
Данное обстоятельство ни как не могло ускользнуть от зорких глаз бывалого солдата. Пригнувшись за изгородью, Тихон как можно ближе подобрался к тому месту, где остановилась ведьма.
Под сводом ворот ярко горела свеча. Спустившись еще ниже, ведьма внимательно осмотрела её.
В коварном взгляде старухи злобно блеснул дьявольский свет. Она вдруг рассмеялась чему-то, запрокинув голову, и с презрительным высокомерием задула трепещущий огонёк.
В аккурат в этот самый момент Тихон выйдя из своего укрытия, размахнулся и запустил в ведьму плотно скатанный снежный комок; да с такой силой, что от этого неожиданного удара ведьма лишь по счастливой случайности, чуть было не свалилась со своего помела.
– А ну, брысь нечисть! Ты что старая удумала, у добрых людей коров доить?! Катись, пока цела! А не то я твоим же помелом все кости тебе переломаю, век помнить будешь! – пригрозил Тихон ведьме, сопровождая свои слова демонстрацией увесистого кулачищи.
Взбешенная таким бесстрашием ведьма резко взмыла вверх и, описав петлю в воздухе зависла прямо перед Тихоном, уткнувшись черенком помела в его богатырскую грудь.
– Смотри солдат! Ответишь ты мне за это! Горько ответишь! – с неприкрытой злобой, процедила сквозь зубы ведьма. Лихо сдала на помеле немного назад и, развернувшись по направлению к лесу, улетела прочь.
В самой непроходимой чаще старого заснеженного леса на небольшой поляне стоит такая же старая заснеженная избушка. Из трубы её столбом поднимается в ночное небо густой белесый дым, а если присмотреться повнимательнее, то можно даже заметить в узком оконце её тускло горящий свет. У печи на припечке спит, свернувшись калачиком большой черный кот. Словно собака, почуяв приближение хозяйки, приподнял кот голову и, навострив усы, провел носом по воздуху; встал на лапы, вальяжно потянулся и спрыгнул на пол.
В свете коптящей лучины отбрасываемая им на стену тень, начала вдруг медленно расти, увеличиваясь в размерах, пока не стала очертаниями своими похожа на самого настоящего…чёрта.
В печи что-то суетливо зашуршало, зашкрябало, отодвинулась заслонка и сквозь поваливший из её устья густой клуб дыма, показался в поде увесистый зад ведьмы.
После непродолжительной возни откашливаясь дымом и отряхивая сажу, в избу, наконец, влезла и вся ведьма целиком.
Чёрт все это время нетерпеливо потирал ладони.
– Ну что, матушка, принесла молочка сиротинушке? – подступил он к ведьме.
– Ладан тебе в глотку, а не молока! – оттолкнула старуха в сторону испуганного чёрта.
– Все испортил солдат проклятый, чтоб ему пусто стало! У, христово племя! – не унималась ведьма, потрясая костлявым кулаком в направление деревни, – Узнаешь еще у меня почём ныне фунт лиха!
И тут же резко переключилась на чёрта, – Опять дрых бездельник?! – Хоть бы поесть чего состряпал!
– Да ты что с ума сошла старая, какой из меня стряпуха?! – возмутился чёрт.
– Ладно! – смягчилась старуха, – Тащи мухоморы, готовить буду.
На скорую руку заварила ведьма ядрёную грибовницу, и долго еще уплетая за обе щеки деревянными ложками забористую похлебку, судили-рядили лесные злыдни как бы им так побольнее солдата неугодного проучить.
Солдат же прогнав ведьму, высек огниво и аккуратно разжег потушенную старухой свечу.
Разгоревшаяся свеча благодарно затрещала, озаряя вновь трепещущим светом деревянные своды скотных ворот. Тихон осмотрел их и наконец-таки понял причину вызвавшую интерес ведьмы.
