– По заверениям Хороса, – добавил Корнелий, – нас ждёт большой схлоп. Ткань нашего мира начинает рваться. Перспективы не очень хорошие. Переход рядом с Хлуманью, куда вы ходили, может пойти вразнос в любой момент, и к нам хлынет поток нечисти из России.
Юрий Фёдорович, прислушивающийся к речи старика, понял его опасения.
– Не хлынет! Мы не дадим!
– И всё же моё мнение, – проговорила Зоана, морщясь, пытаясь не обращать внимания на боль в груди, – переход необходимо уничтожить!
В светлице стало тихо.
Мужчины переглядывались, думали, взвешивали свои решения, молчали.
В комнату заглянула Верика, на лице которой отражалось неистребимое детское любопытство, и, глядя на неё, Корнелий сказал:
– Надо готовить Собор Общины и решать проблему. Думаю, наши братья в России не откажутся нам помочь.
– Поможем! – твёрдо пообещал Юрий Фёдорович.
Сборы продолжались до позднего вечера.
Гонта доложил о подготовке экспедиции в администрацию Князя, и Горд, Светлый Князь Роси, прислал к хлуманскому побережью два корабля с дополнительными запасами продовольствия, необходимого в Великотопи снаряжения и оружия.
В команде, которая должна была погрузиться на борт лопотопа, произошли перестановки.
Так как еуродская подлодка была невелика, умещая на борту максимально двенадцать человек, Гонте пришлось подбирать оптимальный состав группы, в которую вошли четыре бывалых матроса, знавшие подводное дело, капитан лопотопа, которому сохранили жизнь, и семеро десантников под командованием Могуты. Сотник хотя и получил глубокую царапину на руке, быстро заживил её и мог исполнять свои обязанности.
Воевода какое-то время колебался, включать ли в группу сына, однако в конце концов уступил его просьбам и согласился.
О необходимости же включения в подводный отряд гостей из России он не сомневался ни минуты. Максим показал себя мастером ножей, а Сан Саныч действительно служил в десантных войсках и кондиций в свои двадцать шесть лет не потерял.
Так как кубрик на лопотопе был один, и в нём умещались всего восемь человек, остальных расселили по тесным отсекам болотоплава, кое-как распихав по углам взятое с собой оружие, запас пищи, в основном – концентраты в коробках и пакетах, и кое-какие инструменты.
Максиму и Александру досталась капитанская каюта, тоже в общем-то небольшая и малокомфортная, да и лежак был один, зато в ней можно было не морщиться от неаппетитных запахов и не слышать храпа множества пассажиров. Сан Саныч поначалу хотел уступить место Маляте, однако юный десантник отказался от предложения, объяснив это тем, что не хочет отделяться от соотечественников.
Капитана лопотопа по имени Карл (жители Еурода не пользовались отчествами, впрочем, как и росичи) поместили в рубке подлодки, где уселись и два его помощника из числа отобранных Гонтой людей, Миро и Ротан. Карлу пообещали сохранить жизнь, если он проведёт болотоплав в ближайшую гавань Еурода, носившую название Немка.
Сан Саныч как-то спросил у сотника, какое название носит столица Еурода (Юдема – если говорить на выродском языке), и получил ответ:
– Ладан.
Александр невольно фыркнул, сравнив Ладан с земным Лондоном, и Максим улыбкой оценил идею друга.
Вышли в болото около двенадцати часов ночи по местному времени, что соответствовало примерно часу ночи на Земле. Суточный ритм Роси делился не на двадцать четыре часа, а на двадцать, в каждом часе было сто минут (минута называлась длитой, час – годиной, сутки – лонгикой), и россиянам приходилось учитывать это расхождение.
Чтобы уяснить для себя конструкцию подлодки и её механизмы, друзья обошли её с кормы до рубки, которая находилась ближе к корме судна, где в специальных цилиндрических боксах проводили всю свою жизнь «ламантины» с ластами-винтами. Судя по наличию приспособлений уровня паровозной техники начала двадцатого века, конструкторы лопотопа практически повторили технологии «века пара», доведя их до гротеска. Люки лодки открывались длинными цапфами, диковинного вида заслонками, и были снабжены замысловатыми механизмами, везде из стен торчали рукояти, трубки, заканчивающиеся металлическими шариками, гнутые стержни, круглые окошки прорезали стенки, с потолка свисали на штырях светящиеся шары, по полу вились кабели, провода и трубы, кое-где накрытые ребристыми коробами, и было видно, что жители Еурода умели обрабатывать камень и металлы. Из дерева на лопотопе были сооружены разве что панели в кубрике и каюте капитана.
Полюбовавшись на громоздкий монстровидный механизм, приводящий в движение подлодку – цилиндры из толстых металлических плит, обвязанных сетью кронштейнов и трубочек, – Максим с Александром вернулись в рубку и убедились, что никаких экранов этот отсек не имеет. Под водой болотоплав ориентировался по гидролокаторам, использующим инфразвук, и датчикам, а кроме них капитан имел возможность обозревать толщу болота с помощью стационарных, то есть не поворачивающихся, перископов – прозрачных окошек в корпусе судна. Всего их насчитывалось не меньше десятка.
