Камбуз на болотоплаве представлял собой небольшой отсек с узким деревянным столом, за которым могли уместиться сразу шесть человек, и такими же узкими скамьями, покрытыми упругой тканью, вытертой местами до блеска. За столом уже сидели четверо, в том числе Могута, молча ели из квадратных тарелок, по виду сделанных из чугуна, какую-то кашу. Увидев новых едоков, сотник кивнул обслуживающему стол матросу, и тот налил им по ковшу каши, пахнувшей свежим хлебом.
Сели, взялись за ложки.
– Пшёнка, что ли? – понюхал парок Александр.
– Пшениёст, – кивнул Могута, уловив смысл вопроса. – Рыхтуецца хутко, паживны и смачны.
Попробовали, оценили содержимое тарелок.
– Очень даже ничего! – подтвердил Максим мнение командира отряда.
Оба проголодались, попросили добавки, вызвав улыбки на лицах дружинников.
– Хватит на всех, – сказал подобревший Малята, что в его устах прозвучало по-детски снисходительно.
После каши подали нечто вроде компота из сухофруктов в широких деревянных чашках. Цвет напитка был вишнёвый, но вишней не пахло.
– Морошка, – сказал Сан Саныч, отведав компота. – И малина.
Никто ему не возразил. Напиток чуть-чуть пощипывал язык, но был очень вкусен, причём без сахара, судя по вкусу, и бодрил.
– Что будем делать? – осведомился Александр, когда они последними встали из-за стола.
Максим пожал плечами, думая о Любаве, и в этот момент в недрах лодки зародился неясный шум, в отсек забежал дружинник, нашёл глазами Жарова.
– Ходу до керивання, неприемносц!
Парень исчез.
– Что у них случилось? – проворчал Сан Саныч, поспешая за другом в рубку.
Могута сидел на месте капитана, прижав окуляр перископа к глазу и ворочая рычагом поворота.
Его «офицеры» прилипли к окошкам бортовых смотровых трубок, перекидываясь короткими фразами.
– Что происходит? – спросил забеспокоившийся Максим.
Сотник оторвался от окуляра, жестом пригласил занять его место.
Максим приладился к окуляру и увидел, как по глади бухты тянется вереница разномастных кораблей, один из которых трёхпалубный, с тремя горбами надстроек и рядами куполов, расположенных вдоль бортов, являлся флагманом строя. Он был по крайней мере втрое длиннее других и в три раза шире других судов, военных в большинстве своём, судя по наличию мортир на носу и корме.
– Дай посмотреть! – нервно сказал Александр.
Максим уступил место, посмотрел на Могуту.
– Что это?
– Эскадра конунга! – обронил сотник мрачно. – Видишь штандарт на мачте хладоносца? Это его корабль, «Брама Господня».
Флаг на корме гиганта развернулся от ветерка, и Сан Саныч охнул:
– Обалдеть! Посмотри!
Максим заглянул в окуляр.
Штандарт представлял собой белое полотнище, часть которого усеивали пятиконечные синие звёзды, а в центре сияло красно-золотое солнце, окружённое лучами.
– Ни дать ни взять американский флаг! – сказал Александр.
– Ну, не совсем американский…
– А солнце – это от японского флага.
– Да хрен с ним, не это главное. Что означает это прибытие? С какого бодуна конунгу понадобилось гнать такую силу в Немку? Что он задумал?
– Тут и к бабке ходить не надо, ясно как днём, что этот еуродский император собирается напасть на Рось!
– Типун тебе на язык!
– А что я сказал? Вспомни, что говорил Корнелий. Ситуация предвоенная. Да и Любаву захватили в плен не ради того, чтобы покуражиться и поиздеваться над ней. Идея глубже – заставить президента Роси пойти на крайние меры и ударить ему в спину в нужный момент.
– У Роси нет президента.
– Пусть будет князь, не вижу разницы. Кстати, очень хорошо, что флот прибыл сегодня.
Максим с удивлением заглянул в глаза военкома.
– А не наоборот? Поднимется шум, усилят охрану, и наш план освободить Любаву рухнет.
– Не рухнет, под шумок нам будет легче подобраться к ратуше под видом усиления охраны. Костюмчики только подходящие надо раздобыть. Но действовать надо быстро, пока свита конунга не расползлась по всему порту.
Максим посмотрел на Могуту, вслушивающегося в разговор.
– Он прав.
– Действовать днём, у всех на виду…
– Именно днём, так как никто на берегу не подумает, что это возможно.
– Допустим, мы пойдём… а как отступать будем?
– Главное – добраться до подлодки, потом нас уже никто не остановит. Надеюсь, порт не охраняется минами. А если начнётся погоня, бахнем по их крейсеру торпедами. Я узнавал, на лодке есть аж целых шесть торпед.
Максим невольно усмехнулся, озадаченный решительным заявлением друга.
– Саня, ты настоящий псих!
– Ага, – согласился Александр, оскалившись.
– Ещё предложения? – Могута оглядел находившихся в рубке бойцов.
– Штурм! – заявил Малята. – Воны мают рацию, трэба дзойничать хутка, покеда час працуе на нас.
– Трэба послати за помочь… – заикнулся один из матросов в рубке.
– Будет поздно! – отрезал Сан Саныч.
Могута снова подсел к перископу, с минуту ворочал трубу по оси, разглядывая акваторию порта, встал.
– Миро, врана на пирс, врана к ратуше! Узнаем, что готовит конунг, как меняется охрана, и начнём действовать! На берег пойдут не все, Ротан останется на лопотопе.
– А капитан? – кивнул Малята на бледного от переживаний Карла.
– Он нам будет нужен в городе.
Началась суета.
