— Есть разные версии, — наконец сказала она. — По легендам, хуфии не пропускали тех, кто слишком часто их создавал — убийц ведьм. Еще говорят, что важен уровень силы — стражи изначально отсекали слабаков, не способных распорядиться знаниями.
Не годится.
— А еще? Что-нибудь… индивидуальное? Специфическое?
…чтобы опознать Сфинкса. Она вполне могла собрать защитников раньше меня, и черта с два я бы до них добралась так вовремя. Ей нет хода в гробницы — до начала заповедной ночи точно. И сейчас она сидит в своей берлоге… и ждет меня. Да, ждет, поняла я уверенно. Чтобы договориться. Или…
— Есть один момент, — Таня заговорила тихо, медленно, тщательно взвешивая каждое слово. — Помнишь, как ты оказалась среди наблюдателей? Тебя предала ведьма, возможно — из Круга, и принесла в жертву ради своих интересов. Так вот, Мар, стародавние приветствовали жертвоприношения, но на алтарь всегда отправлялись либо враги, честно побежденные в бою, либо фанатики. Предателей стражи капища убивали на месте. И особенно они не любили тех, у кого на руках кровь детей. Дети — будущее, считали стародавние, а на тебя покусилась не только Ехидна. Ей, тьфу-тьфу, может, и сойдет с рук, но вот той, что сдала и
Я поморщилась от неприятного воспоминания. Это указание никак не приближало меня к разгадке личности Сфинкса.
— Спасибо, Тань. Дальше я сама. Начальству передай, чтобы не тянуло с ответом. У меня осталось очень мало времени.
— Хорошо. Удачи, Мар.
Я сбросила звонок и обернулась. Стёпа стоял в дверях и вид имел… странный. Я нарочно позволила ему подслушать.
— Могила, значит? — проронил он тихо, посмотрел мимо меня и пошел на кухню.
А я осталась у сундука. Пусть переварит… А я пока подумаю. Снова достав планшет, я в сотый раз изучила фотографию символа. Накрыла ее ладонью, пошевелила пальцами, изучая… С кухни донесся грохот табуретки и возмущенный вопль коллеги:
— Мар, хватит!..
— Иди сюда, — крикнула в ответ.
— Теперь было больно, — сухо предупредил он, заходя в комнату.
— Боль заберу, — пообещала я и похлопала по полу. — Садись. Я хочу понять, кто это сделал.
Слова о графической экспертизе натолкнули на мысль. Если Сфинкс ждет меня, как подсказывает чутье палача, значит, она должна раскрыться. Должна позволить найти себя — например, вложить в символ нечто опознавательное.
— А тебе колдовать не рано? — резонно спросил Стёпа, садясь на ковер спиной ко мне. — Пару часов назад воскресла…
— Мы не воскрешаем и не воскресаем, мы возвращаем и возвращаемся, — поправила я рассеянно. — Воскресают те, кто умер — перешагнул за грань между мирами. А мы возвращаем тех, кто в пути. И иногда успеваем… — я запнулась.
— …а иногда — не судьба? — иронично дополнил он. — В этом смысле я тебя понимаю… коллега.
Пискнул планшет. Я быстро просмотрела сообщения. Начальство оперативно докладывало: перчатки с силой палача вручались Кругу в обмен на перспективных молодых ведьм — тех, кто еще не прошел Ночь выбора, но подавал такие надежды, что наблюдатели жаждали видеть их в своих рядах. Я хмыкнула и подумала о прежней Верховной и ее помощнице, Инге. Вот зуб даю, что…
— Мар, я есть хочу.
— Похвальное желание, — я вернулась к насущному.
Сила прибывала с каждой минутой, и я физически ощущала, как Пламя разгорается не на шутку — и по-старому, и по-новому. И сжигает усталость после схватки и прежнюю тщательно скрываемую неуверенность. Стародавние палачи не зря практиковали самоубийства. А у нас это строжайше запрещено, но…
Я настроилась на медитацию и погрузилась в себя. Отключиться от тела, утонуть в волне силы, раствориться до ощущения себя — капли в потоке реки, чтобы оценить его скорость и мощь, напиться силы, пропитаться ею. Пары часов у меня нет, но пара минут и…
Открыв глаза, я увидела символ так, будто снова «звала» — выпуклым, рельефным. Стёпе явно было неприятно, и я с извинением воткнула в его напряженное плечо пару черных иголок, забирая боль, унимая нервную дрожь, успокаивая организм. И проверяя. Пока «выглядит» на свой биологический возраст, никаких отклонений…
— Всё, расслабься.
Он выдохнул. Я зажмурилась, сложила пальцы щепотью и очертила символ, так, словно сама рисовала — от пульсирующего центра по теплым прожилкам к первому «лепестку», второму, третьему, четвертому, пятому… И, обводя «клыки», наконец ощутила тепло чужой силы. И увидела чужую рисующую руку. Худое запястье, светлая кожа, длинные пальцы…
Отшатнувшись, я мысленно выругалась. Змея подколодная… Умерла она, видите ли, погибла бою с бесом… Эту руку я помнила очень хорошо — из миллиона похожих опознала бы. Инга, помощница Верховной. Она мне чуть кости не переломала, пока держала перед ведьмой… Стерва… Значит, это был ее кабинет — и ее орхидеи. Сволочь…
— Мар? — Стёпа обернулся. — Узнала?
— Да, — я встала. — Пора валить.
— Куда?
— Не куда, а кого, — я уже закопалась в амулеты. — Одну очень дрянную ведьму.
— Так… мужик же вроде был. Тот, кто татушку делал.
— В мире магии всё не то, чем кажется. Мы умеем носить разные личины и отводить глаза. Ты видел мужика, а могилу из тебя сотворила женщина.
