Мы вошли в дом, и она повела меня. Я шёл чуть сбоку, и она, желая взять меня за руку, наткнулась на торчащий член, вздрогнула и остановилась. Я смял её и повалил на пол, задирая подол и щупая, и одновременно, пытаясь спустить с себя трико ..но она предупредила меня и сама встала раком, прогнувшись в пояснице и выставив выше жопу и ожидая внедрения, ласкала пальцем клитор и я ткнулся с силой звенящим от напряжения членом в анус и она вскрикнула, дёрнувшись и я нежно гладил её ягодицы и она сама, двигая попой наткнулась на головку и осторожными тычками жопой назад насадилась и головка вошла в жопу, преодолев сопротивление и она замерла в ожидании и я медленно погрузил член, прижавшись животом к ягодицам и ятрами к вульве .. задержался на секунду и вытащил - Ооооох - выдохнула она - Ещёоо! - и снова осторожное преодоление сопротивляющегося сфинктра и медленное погружение .. задержка .. и назад - Ещёоо! .. и снова погружение в жопу, но уже быстрее и резче и не вытаскивая весь снова всаживаю - Аааааа ..аааа ..ааааа .. - и я ебу Марью в жопу и она царапает пол и стонет .. стонет .. стонет протяжно, и когда толчками выталкивается сперма и я, весь содрогаюсь в судорогах и со стоном ..
Я лежу на полу, она рядом и глажу её руку и нежно целую плечо.
- Ты свой сладкий пирожок, никому на посошок, не давай уж мой дружок.
Она с улыбкой отвечает - Своей палочкой волшебной, ты меня обворожил и мой голод, друг сердечный, ты сегодня утолил.
Я сажусь, натягиваю трусы и трико и встаю, а Марья лежит, бесстыдно раздвинув ноги, словно маня к себе - Когда ты придёшь ко мне? Приходи! И днём и ночью буду тебя ждать, милый.
Я смотрю на её белые ноги, на чернеющий треугольник и не могу отвести взгляд и она, почувствовав это, поворачивается и, задирая сарафан, показывает мне бедро, оглаживая ягодицу и, повернувшись ещё, дразнит меня, качая попой сверху вниз, словно маня и я встаю на колени и ложусь под неё и она опускается на меня промежностью и трётся, размазывая сперму по моим губам и щекам и я вылизываю её, задевая языком клитор, отчего она вздрагивает и прижимается сильней и я засовываю язык во влагалище до спазма в горле и вращаю его, касаясь стенок и она, лаская клитор елозится по моим губам, а жопой прижимается к носу и тужится, выдавливая из жопы сперму на лицо и губы и тянется и скользит ручкой по моему животу и мнёт мои яйца и щупает меня и поворачивается на мне и, опускаясь припадает к хую и жадно сосёт и облизывает его, продолжая елозить жопой и пиздою по моим губам и опять учащается её дыхание и я ласкаю клитор, пуская слюну, целую взасос пизду и она, истекая слюной на мои яйца, сосёт и глотает и заглатывает и дёргаясь в конвульсиях оргазма доводит меня в третий раз и сперма истекает в её ротик ..
Мы лежим валетом и моя рука на её пизде, а её рука сжимает мой опавший член.
- Так бы и провела с тобой остаток дня и ночь, так бы и миловалась с тобой .. возьми меня во дворец, буду прислуживать тебе, Василиса не посмеет тебе перечить
- Я не против - говорит Наташка - приходи, служи своему государю.
Мы не слышали, когда она вошла, может и видела, как мы лобызались и катались по полу.
Но мне всё равно, моя похоть удовлетворена и сейчас я хочу только одного: попариться в баньке, выпить кваску и завалиться в чистую постель с Наташкой.
30.12.15
Глава XI. Вода Живая и Мёртвая
День закончился баней: Наташка меня помыла и напарила. Мы погуляли, постояли за воротами, уже заблестела первая звезда на небосводе - Интересно, где здесь восток и где запад? Хотя, что интересного? - я говорил сам с собой, Наташка, молча, слушала - восток на востоке, запад на западе.
- Идём - потянула она меня - страже пора ворота закрывать.
У крыльца стояла Марья - Я пришла служить тебе, мой государь - она склонила голову.
- Сегодня отдыхай, Марьюшка, а завтра послужишь
- Дозволь мне провести ночь у дверей опочивальни?
Наташка не подавала никаких знаков, и я разрешил - Только зачем же у дверей, Марьюшка? Будешь спать со мной.
Мы поднялись на крыльцо, стража расступилась, и мы вошли во дворец.
Во дворце на стенах были зажжены светильники и причудливые тени, отбрасываемые нами, напомнили детство, когда отключалось электричество и мать зажигала керосиновую лампу. Ещё я любил зимой, на кухне, выключать свет, когда растоплена печь, когда пощёлкивают сосновые дрова и смотреть через щели дверцы топки на ярко-жёлтое пламя и от света, даваемого пламенем, на стене вытягивалась тень до потолка ..
У двери стояли два стража и Наташка приказала им, чтобы ночью охраняли окна опочивальни с улицы. Они ушли.
Я разделся и ходил голый по спальне, потом лёг в кровать: - Принеси чай!
Я сказал, ни к кому не обращаясь, но Марья тут же ушла.
Она принесла самовар и кружки и варенье с мёдом, и я сидел в кровати, а она поила меня чаем.
Она прислуживала мне, и похотливые желания овладевали мною - Достань горшок!
Она отнесла на столик чай и, вернувшись, опустилась на колени и, пошарив рукой, достала горшок.
Я встал - Хочу на горшок - опять, ни к кому напрямую, не обращаясь
- Ну? - сказала Наташка
- Нет, не ссать.
