Видимо я так замечтался, что, глядя прямо на них не увидел, как они, обратив внимание на меня, остановились и, поздоровавшись со мной, ожидали ответа.
- ... вет Григорьевич ..
- А? Что?
Они переглянулись и расхохотались. Я смущённо улыбался.
- Говорят, ты Настасью поборол? - Василиса смерила меня взглядом и взглянула на сестру.
Настя зарделась и опустила глаза
- Хм, да что ты как девка красная застеснялась-то? Я что ли не видела, чем вы занимались?!
Я увидел на траве поодаль, лук в кожаном налуче и тулью со стрелами.
Перехватив мой взгляд и, заметив интерес, Василиса улыбнулась - Хочешь попробовать? Вона - она махнула рукой в сторону - постреляй, а мы посмотрим.
Я глянул, куда указывала Василиса и увидел шагах в двадцати пяти чучело из веток в рост человека, и сделано оно было довольно точно: и голова, и руки, и ноги имелись.
Я подошёл, вытянул лук из налучия и удивился его размерам и ощутимой тяжести: сделан был из длинной ветви ясеня, высотой почти в мой рост, с туго натянутой тетивой, плетёной из жил. Я обхватил его левой рукой под устьем и, захватив тетиву тремя пальцами правой, натянул сколько смог, отпустил и глянул на Василису. Она даже не улыбалась. Настя, сбоку смотрела на сестру и тоже была очень серьёзна, чем и удивила меня.
- Ну, что ты на меня так смотришь? - улыбнулся я Василисе
Она подошла ко мне - Дай! Хочешь состязаться в меткости стрельбы? Давай! Но, если проиграешь, принц, будешь у меня в услужении - и, вытряхнув стрелы из тульи, выбрала три, помеченные краской и отложила в сторону.
- Почему они меченые? Для меня что-ли приготовлены?
- Эти - налерь!
- Что?
- Наконечники костяные и пропитаны ядом.
- Хорошо! Значит ты будешь стрелять в меня отравленными стрелами.
У Василисы расширялись зрачки. Я пошёл к чучелу. Над поляной нависла гнетущая тишина. Я остановился и обернулся: с лица Насти сошёл румянец, Василиса тоже побледнела, но, закусив удила, уже не могла пойти на попятную.
- Да ты не пужайся так-то - усмехнулся я - не попадёшь ты в меня; поймаю я твои стрелы .. и это и есть, моё условие: я ловлю стрелы и ты моя в любое время дня или ночи, когда захочу тебя .. если же не словлю - делай со мной тогда, что хошь! Я, твой! - и, подойдя к чучелу, развернулся и замер.
На Настю было жалко смотреть, она и боялась и, помня, что произошло во время нашей борьбы, с надеждой взглядывала на меня и, с мольбой, на Василису, но - ничего не говорила.
Василиса же, полностью сосредоточилась на подготовке к стрельбе и, ничего вокруг уже не замечала.
Внимательно наблюдая за нею, я так заинтересовался, что даже забыл о том, что через пару минут ядовитые стрелы будут выпущены этой красивой женщиной в меня.
Она стояла в стойке: ноги чуть шире плеч, в боковой плоскости от цели, слегка скосолапив стопы (видимо для устойчивости при взводе), левая рука сжимает рукоять лука под устьем, правой кладёт стрелу на устье поверх кисти, повернув отбойное перо влево и вставляет пятку стрелы в седло тетивы до полной усадки и, зажав пятку двумя пальцами, натягивает тетиву, двигая предплечье правой руки по вектору стрелы до касания тетивой соска правой груди. Голова повёрнута к цели, спина прямая, взгляд вперился в меня.
Я чуть повернул голову, чтобы задействовать периферийное зрение и увидел, как медленно медленно стали раздвигаться её пальцы и сдвинулась тетива .. я сморгнул и, подняв правую руку, обхватил двумя пальцами стержень стрелы и, постепенно сжимая пальцы, остановил полёт. Закончив, виртуально, траекторию полёта стрелы, я поразился меткости Василисы: стрела, если б я её не поймал, прошла бы на расстоянии, не превышающем одной линии* от моей правой щеки. Я перехватил стрелу в левую руку, а Василиса уже натягивала тетиву для второго выстрела .. я снова сморгнул, снова остановил и перехватил вторую стрелу, а Василиса уже натягивала тетиву для третьего выстрела - всё повторилось.
Она ещё не успела опустить лук, а я уже стоял рядом, с зажатыми в левой руке стрелами. Когда время о'жило, она, увидев меня прямо перед собой, вздрогнула от неожиданности, выронила лук и отступила, не веря своим глазам. Бросила взгляд поверх моей головы на мишень, снова взглянула на меня и только теперь увидела стрелы в моей руке.
Настя шумно передохнула и подошла к нам. Она смотрела на меня во все глаза, и я чувствовал, что ей стоит больших усилий сдерживать себя от того, чтобы не сгрести меня в охапку и затискать.
Я усмехнулся, разжал руку и, отвернувшись от Василисы, грубовато бросил - Ты моя. Ты вся моя!
Я пошёл во дворец, прислушиваясь к тому, что происходит за моей спиной и, не слыша шагов, обернулся: Настя, сунув лук в налучие, собирала стрелы в тулью, Василиса так и стояла, словно остолбенев.
- Василиса! - она испуганно взглянула на меня - ступай за мной!
....
Стражи у крыльца не было, ворота закрыты, Черномор куда-то ушёл по своим охранным делам.
Я поднялся на крыльцо дворца, Василиса следом.
У двери в опочивальню стражей тоже не было, дверь закрыта.
"Надеюсь не на замок" - подумал я, толкнув дверь, и она со скрипом открылась.
