Я проснулся с первым петухом и хотел потянуться, но они спали, сбросив с себя одеяло, и я, не двигаясь, не шелохнувшись, любовался тем, что было доступно взгляду: слева, крутой полуволной абрис Наташкиной попы с темнеющей ложбинкой, такой манящей .. оооо, Род! Какой соблазн! Справа, раздвоившиеся груди Марьи, безупречно-идеальной формы с крупными, в палец толщиной, тёмно-коричневыми сосцами .. рот наполнялся слюной, член задёргался .. я зажмурился и понял - хочу ссать! Полежал несколько минут, прислушиваясь к ощущениям и расслабляясь, и стал засыпать, и заснул с мыслью: "Значит ещё терпимо" ... Я трахал в жопу Забаву, точнее пытался, но член не влазил в дырочку, я пускал на пальцы слюну и смазывал анус, а член соскальзывал в промежность, я снова тыкал им в сморщенное колечко ануса и, сжимая её бёдра, тянул на себя, член гнулся и от боли ломило в паху - Да ты ссать хочешь! - раздражённо бросила Забава и я сразу почувствовал, как моча подпёрла к самой залупе и уже готова брызнуть - Меня не обоссы! - со злостью в голосе, прошипела Забава .. - я отклонил член и брызнул .. - Аааа! - вскрикнула Забава Наташкиным голосом и захохотала - я открыл глаза и увидел золотистую струю, бьющую из торчащего члена, улыбающуюся Наташку, с жёлтыми капельками мочи на лице, снова струю и, дёрнувшись, сдержал излияние - Горшок! - и сел.
Наташка спрыгнула с кровати, вытянула из-под неё горшок и подставила, встав передо мной на колени и, обхватив член пальчиками, направляла струю.
Я закончил, она поставила горшок, и со словами - Всё равно стирать! - обтёрла одеялом член, а потом лицо.
- Когда ты выспишься? - Наташка прижалась к моим коленям и тёрлась грудью.
Марьи в спальне не было - Наташ, надо одеться, а то сейчас кто-нибудь придёт с докладом ..
- Я закрыла дверь на ключ и на засовы, никто не помешает - она полезла на меня, заваливая на кровать - я уже вся! истосковалась, а ты всё трахаешь и трахаешь других - зажимая мне рот правой рукой, чтобы я чего-нибудь не сказал, и лёжа на мне, приподняла попу и левой направила член, и опустилась, прижимаясь лобком .. полежала немного и, подтянув согнутые в коленях ноги, села .. мои руки ласкали её грудь, а она, держась за них, двигалась вперёд-назад, прижимаясь ягодицами и тёрла по коже до боли, но я терпел .. она завела руку за спину и щупала, и мяла яйца, прижимая к ягодицам - Да, так! - сказал я - кровь сильнее приливает .. Да! .. Да! - и сжал её бёдра и, приподнимая, двигал, погружаясь в сладострастие ... В дверь постучали, громко, настойчиво - Не останавливайся! - Наташка двигалась, отклоняясь назад .. снова стук, настойчиво и громко - Наташ! - Не отвлекайся! Не отвлекааайся! - её глаза закрыты, губы сжаты и движения отрывистые, резкие и я впиваюсь в её грудь пальцами, и сжимаю титьки и сам двигаюсь, приподнимаясь и опускаясь .. - опять стучат - Да, пошли вы! - и я, резко приподнявшись, сажусь и подхватываю Наташку за жопу, а она, обвив меня, прижимается грудью и, запрокинув голову, натягивается с хриплыми стонами, закатив глаза .. и затихает, расслабленно опустив свою головку на моё плечо ..
- Ты кончил?
- Нет, а ты?
- Я кончил .. оой, кончила! - она смеётся, а я глажу её плечи, трогаю волосы и целую
- Ты будешь?
- Нет. Потом. Днём, где-нибудь зажму тебя и выебу
- Матершинник - смеётся Наташка
В дверь снова постучали, Наташка встала - Ты отдохни - и, одевшись, подошла к двери, вытянула засовы и открыла замок - Ну, кто тут ломится в царскую опочивальню?
- Васса, ты же сама сказала, поговорим утром! - это была та, рыжая, с карими глазами
- Поговорим в тронном зале, а ты, Марья, вынеси горшок, да послужи принцу.
Я лежал поверх одеяла, сдвинувшись от обоссанного места. Подошла Марья и, увидев жёлтое пятно на одеяле, покачала головой - Что же ты дотерпел до такого?
- Я не хотел вас будить, вы так сладко спали
- Ладно, сдвинься чуть, я отнесу в баньку, замочу и постираю - она потянула из-под меня одеяло, сложила и, взяв горшок, вышла.
После завтрака я отпустил Марью и вышел из дворца.
У раскрытых ворот прохаживались дружинники Черномора, ещё трое, верхом, в бронях и с оружием, видимо готовые выехать на смену Алёшке и Микуле, слушали наставления Черномора.
Я не стал подходить к ним, обошёл дворец и пошёл по центральной улице Царского Села.
Настасью и Василису я увидел издали: на той же полянке, где я боролся с Настей, они бились на деревянных мечах. Ни Наташки, ни второй, блондинки Забавы, рядом не было.
Я подошёл к ним и остановился, наблюдая за тренировочным боем сестёр.
Они бились, не обращая на меня внимания, видимо, выдерживая какой-то временной промежуток.
Невольно пришлось сравнить их: Настю, будто топором вырубили из огромного куска дерева; крепкая, вся в бугристых мышцах, лоснящихся на солнце от пота. Василису же, не уступающую сестре ни в росте, ни в крепости физической, словно резцом выточил искусный мастер. Изящная, нервически подвижная, идеально сложенная - я залюбовался ею, мысленно раздевая, и рисуя воображением её обнажённые формы.
