- Ну, хорошо, ладно. Мы поедем на лошадях?
- Да
- А ковра-самолёта нету?
- Ковры-самолёты не из русских народных сказок. В русских сказках есть летучий корабль, но в моём царстве нет этого чуда, то есть, нет этой сказки.
- А чем будет кормить скатерть-самобранка? А у неё срок годности не истёк?
Наташка смотрела на меня и улыбалась, и вдруг помрачнела.
- Наташ, ты чего?
- Я вам в дорогу отлила в скляницы воды, немного, но раза на три хватит. Скляницы с Водой у Забавы.
- Что значит на три? - внутри шевельнулось недоброе предчувствие
- Если тебя убъют только три раза - Забава тебя оживит. Если убьют четвёртый раз, то навсегда.
Я смотрел на Наташку, но она не улыбалась - Ты чё, серъёзно?
Она покачала головой.
- Но ты даже не переживаешь, хоть бы для виду слезу пустила!
- Рома, я не сплю ночами с первого дня, как ты здесь, я уже много раз мысленно расставалась с тобой и у меня просто не осталось сил на эмоции.
Я взял её руку и потянул к себе. Наташка легла, и я гладил волосы и плечи и через несколько минут она уснула.
Заскрипела дверь, и я проснулся, проснулась и Наташка, и села.
Это была Марья - Принесла одежду тебе, высохла уже. И одеяло высохло. Ужин подавать?
- Я не хочу что-то, а ты? - обратился я к Наташке, надевая трико и футболку.
- Я не хочу, спасибо. Уже темнеет - Наташка смотрела в окно - запали светильники, Марья.
Марья подошла к камину (я, называю камином то, что было похоже на печь, по привычке, но это всё же был не камин) взяла лучину и сунула конец в большой трутовый гриб, который внутри тлел с утра. Лучина загорелась, и она пошла вдоль стен и зажигала фитильки из льна, плавающие в лампадках с маслом, установленных в бронзовых светцах, висящих на стенах.
Я встал - Хоть в баньку сходить что ли, помыться да напарится.
- И то верно - Наташка встала - идём. И ты Марья с нами
Они мыли меня и хлестали веником, я тёр им спинки и щупал муньки, засовывая пальцы во влагалище и когда возбудился, Марья сама, коснувшись торчащего члена, встала к полку и, выставив жопу, опустила на него голову - В жопу!
Я сжал её бёдра и засунул в жопу и ебал, а Наташка, пристроившись ко мне сзади, тёрлась лобком об мои ягодицы и мяла яйца. Марьины титьки колыхались, и я доставал их, вытянув руку, а голова елозилась по полку. Потом они поменялись местами, и я ебал Наташку в жопу, а Марья, тёрлась пиздою об мою. Хуй стоял и я, поставив Марью раком, ебал в пизду, а Наташка, также тёрлась об мою жопу своей мунькой. Они снова поменялись, и я ебал раком Наташку, а Марья, обхватив меня сзади елозилась по моей спине титьками. Наташка вдруг застонала и стала двигать жопой, насаживаясь, и затихла. Я вытащил из неё хуй и продолжил ебать Марью, и она вскоре застонала и, насаживаясь с силой пиздою, кончила.
Они лежали прямо на полу, а я залез и разлёгся на полке, и пот струился с меня, и было непонятно, то ли от жара, то ли от ебли. Но усталости не было, и я встал и, облившись холодной водой - бабы визгнули - вышел в предбанник и сел на лавочку, дожидаясь их.
Как и в прошлый раз, но только втроём, постояли на улице, обсыхая, и зашли во дворец.
Захотелось пить, и Марья принесла пиво* в кружках.
Я лёг в кровать и только сейчас почувствовал усталость: "Отчего? Удивился я сам себе; палец о палец за день не ударил, только ёбся! Неужели от ебли устал?"
Рядом легла Наташка, Марья погасила в светцах лампадки и забралась ко мне под одеяло с другого боку.
Глаза слипались, я погружался в сон.
* Пивом на Руси назывался всякий напиток, от мёда вареного (крепкий напиток) до берёзовицы (берёзовый сок), соков из ягод и настоев из трав.
Глава XVI. В Тридесятое Государство. Забава
Первого и второго петуха я проспал, с третьим, Наташка разбудила меня. Марьи рядом уже не было, видимо пошла собрать на стол.
Наташка обняла меня, прижалась и, трогая и дроча торчащий член, залезла на меня, села ко мне спиной и, приподнявшись и направляя рукой, натянулась жопой, и я смотрел, как он входит, как расширяется колечко ануса, плотно обхватывая и сдавливая мою плоть. Посидев немного без движения, она стала тужиться, чуть приподнявшись, выдавливая член из жопы, и я увидел, как выворачивается анус, как покраснели от натуги ягодицы и, когда член выскользнул, из жопы пошли газы с характерным звуком.
- Фууу, Наташка, ты что делаешь?!
Она засмеялась - Мечу тебя, чтобы мною пах
- Тогда уж лучше обоссать, запах мочи более острый и дольше держится.
- Хорошо, я как раз хочу! - и она, повернувшись ко мне лицом и привстав на коленях, ссала на меня, покачивая бёдрами и разбрызгивая мочу на живот, на грудь и даже на лицо. Одеяло и простынь подо мною намокли, и я сел, и отодвинулся.
Наташка легла, раздвинув ноги - Теперь ты меня, пометь!
И я, стоя над нею на коленях, ссал, водя членом, на ноги, промежность и живот, грудь, шею и лицо.
- И меня пометь! - я не слышал, как вошла Марья и, сдержав излияние мочи, ждал, пока она разденется и ляжет под меня, но мочи осталось совсем мало, и я сбрызнул только живот.
