…Не удивиться, увидев сразу пятерых Высших, внезапно появившихся в его кабинете, оказалось нелегко, но он постарался. Вежливо поздоровавшись, Высшие попросили пройти с ними наверх, в круглый зал. Не подчиниться мягко высказанному приказу было невозможно, и правитель Славена-града поднялся по широким ступеням и вошел в распахнувшиеся перед ним высокие двери.
– Добрый вечер, очень рад всех вас видеть.
Тридцать два Верховных и пятеро Высших ждали градоправителя в ярко освещенном зале, словно случайно выстроившись в правильный круг, который замкнули провожатые, войдя вслед за облаченным в зеленую с золотом мантию магом.
– Надеюсь, что какое-нибудь радостное событие послужило причиной столь многочисленного собрания.
Он все еще старался сохранять спокойствие, но сразу понял, ради чего поздним вечером слетелись в Славен-град все высокопоставленные маги. Но… нет, наверное, он ошибается, скорее всего, кто-то из городских написал жалобу на нового градоправителя, а может быть, Саргана снова объявила войну и Совет решил не ждать одиннадцатого числа и заполнить последнее вакантное место среди Высших?
Но маги смотрели с осуждением, и надежда таяла…
– Мы все знаем, Арсен.
Голос стодвадцатилетнего Райна отразился эхом от мраморных стен: «Мы все знаем, Арсен. Мы все знаем…»
Но откуда?
– Надеюсь, ты не станешь ничего отрицать, иначе нам придется убедиться воочию… Здесь нас достаточно много, чтобы это сделать.
Он кивнул и медленно обернулся. Взгляд ненадолго задержался на хмуром и немного растерянном лице Корвина, которого Арсен считал своим другом. Отсутствие Корвина ничего бы не изменило, но, видно, молодой маг не смог пойти против воли Совета.
– Я не зря надеялся на твое благоразумие, Арсен. – Глава Высших подал знак остальным, и присутствующие взялись за руки. – Мы поступим с тобой так, как велит закон.
– Ваше светлейшество… Райн, вы же меня давно знаете. Разве я хоть раз дал повод…
– Закон один для всех, – медленно произнес Высший.
Зашуршали подолы длинных мантий. Маги шли по кругу медленно, неторопливо, двигаясь против часовой стрелки, в ярком свете хрустальной люстры их одежды переливались и сияли. Лица – одновременно и знакомые, и безнадежно чужие – проплывали перед глазами, вызывая головокружение.
Он рванулся, пытаясь разбить круг, но словно ударился о невидимую стену. Маги подняли руки, и телу стало невыносимо горячо. Он нашел взглядом Корвина.
«Остановись. Споткнись, разожми руки. Хоть на миг. Я успею…» – Корвин не ответил на взгляд осужденного, и тогда Арсен еще раз ударил в невидимую стену, которая вдруг превратилась в огонь – едва различимые глазу языки золотого пламени – и отбросила его в центр круга. Он упал ровно посредине узора, выложенного на паркете, и подняться уже не смог.
Золотое пламя выпивало силы, казалось, вместе с жизнью, откуда-то из глубины души поднимался панический ужас, заставлявший и самых стойких просить пощады, умолять остановить движение круга. Однажды Арсен и сам участвовал в подобном обряде и хорошо помнил, как презирающий всех, кроме собственной персоны, маг вдруг превратился в жалкое существо, плачущее, ползающее на коленях…
На колени его уже поставили, но, скрыв лицо за плотным покрывалом волос, он изо всех сил старался удержать остатки рассудка и молчал.
Круг остановился, маги разжали вспотевшие руки и молча ждали. Прошла не одна минута, прежде чем смещенный градоправитель смог пошевелиться. Райн медленно подошел к нему и остановился в нескольких шагах, встретив взгляд, полный глухой ненависти.
– Помогите ему, – сказал Высший.
Нет, маги не бросились на помощь бывшему товарищу, просто Арсен ощутил в себе силы подняться, хотя до этого не мог даже разогнуть спину. Он медленно встал, дрожащими руками потянулся к застежке цепочки, на которой висел круглый, выполненный из лучшего золота с камнями знак Верховного мага. Расстегнуть не удалось, и изо всех «подаренных» кем-то сил Арсен дернул за кулон. Проходя мимо Райна, он просто разжал пальцы, и многими уважаемый знак отличия со стуком упал на паркет, сияя и переливаясь под ярким светом люстры…
