В отведенной ведьмам комнате царила полутьма, только слабо подрагивал огонек в зажженном светильнике. Бабушка Айза протерла глаза и села, не понимая, почему тревожный сон продолжается и наяву. В окна стучал ветер, а по коридорам замка, поднимаясь откуда-то из-под земли, разносился тоскливый вой.
– Что это?
Ведьмочка тоже проснулась и сразу вскочила, прислушиваясь.
– Арсен! Неужели он до сих пор голоден?
– Райн сказал, что распорядился его покормить.
– Я проверю.
Девушка сунула ноги в свои поношенные туфли, накинула халат и вышла прежде, чем бабушка успела ее остановить.
Полы халата путались под ногами – его нашли в одном из хозяйских сундуков среди мужской одежды. Девушка недолго вспоминала дорогу вниз и, наконец, вышла на лестницу, ведущую в подземелье.
Вой сразу стих. Оборотень ждал ее у решетки, но, едва увидев ведьму, отвернулся и улегся хвостом к двери.
– Ты что, обиделся?
Пальцы ведьмы коснулись прохладных прутьев.
– Арсен?
На имя зверь не отреагировал, но, развернув треугольные уши, слушал Зарин голос. Девушка посмотрела на неопустошенную кормушку и улыбнулась, искренне удивляясь, как совсем недавно могла бояться этого существа, которое от огорчения, что о нем забыли, даже потеряло аппетит.
– Прости, мы с бабушкой были очень заняты, я не смогла прийти днем, а вечером… устала и сразу пошла спать. Ну, не обижайся, пожалуйста!
Зверь повернул голову, красные глаза блеснули в полумраке.
– Я не смогу с тобой остаться, но буду приходить, обещаю. Часто-часто, ты даже не успеешь соскучиться. Ну, иди сюда, иди…
Заре пришлось уговаривать его подойти, но недолго. Решив, что можно наконец принять извинения и забыть обиду, оборотень приблизился и просунул нос между прутьев. Ведьмочкина ладошка тут же коснулась шелковистой шерстки, пробралась дальше, к ушам, и зверь, млея от удовольствия, закрыл глаза.
