– Глупая ведьма! – Градоправитель стоял, привалившись к забору, на его и без того потрепанной рубашке появились новые дыры, но девушка не обратила на это внимания.
– Что здесь произошло?
– Не твое дело, – огрызнулся он, потом вздохнул и добавил чуть спокойнее: – Они скоро вернутся. Собирай-ка вещи и уходи отсюда, да побыстрее.
– Никуда я не пойду! – Сузив глаза, ведьма уперла кулачки в бедра. – С какой это стати?..
– Ты сама со всеми справишься? Вот именно. Так что лучше поспеши.
Оцепенение прошло мгновенно, Эльзара кинулась в дом.Пальцы слегка дрожали, но он с невозмутимым видом продолжал плести косу, стараясь сосредоточиться на этом занятии, а не на пульсирующей боли в висках, охватившей тело слабости и горячем, разъедающем грудь жаре. Когда он откинул волосы через плечо, коса мягко ударила по спине.
Часовые – оба маги – стояли у двери, он старался не обращать на них внимания. Так, что еще не собрано?
Ни одной по-настоящему ценной вещи взять ему не дадут, разве что книгу. По крайней мере, можно будет развлечь себя чтением… Поднявшись с богатого, застеленного парчой ложа, он вложил тяжелый фолиант в раскрытую дорожную сумку, бросил туда сменную одежду и всякую мелочь, к которой Высшие при всем желании не смогли бы придраться.
Теперь руки дрожали еще сильнее. Хотелось переворачивать и крушить мебель, срывать портьеры, рвать в клочья дорогую, золотом расшитую ткань, но… не сейчас, когда они могут это видеть. Да и сил осталось только, чтобы лечь, раскинув руки, и смотреть ненавидящим взглядом в потолок.
От стоящих у двери ощущалась слабая поддержка, ровно такая, чтоб он смог идти, не шатаясь. Что ж, до городских ворот его в любом случае доведут.
Поднявшись, он поправил шнуровку на рубашке и, перекинув через плечо ремень дорожной сумки, направился к двери. Провожатые последовали за ним.
В небе громыхало, но дождя еще не было. Улицы оказались пустынны, что неудивительно – ведь столько магов понаехало, а горожане их боятся и правильно делают. Некоторым только слово поперек скажи – и ты уже не человек, а кучка пепла.
В груди пекло все сильнее, он поправил ремень и вошел под темную арку ворот. Провожатые остановились, один из них произнес, глядя в спину мужчине с белой косой:
– Доброго пути, Арсен.
Он не обернулся и не замедлил шаг. Ворота остались позади, а впереди – то и дело освещаемая яркими вспышками молний единственная мощеная улица в выселке. Сперва он шел прямо по ней, потом, почуяв опасность, свернул в проулок.
Его нашли довольно быстро. Мужчина остановился и, бросив сумку на обочину, приготовился драться. Вряд ли в таком состоянии он мог что-то противопоставить толпе разъяренных горожан, но ведь не сдаваться же без боя?
А их оказалось много – человек двадцать, причем они явно понимали, на кого собирались напасть, и, самое удивительное, не боялись. «Предупредили, значит», – зло подумал он, и тут, как назло, словно оборвалась нить, подпитывавшая его силы после совершенного обряда, и мужчина, неловко взмахнув руками, унизительно упал прямо под ноги своим преследователям.
