Они шли осторожно, Вася боялась гнева Полуночницы в месте ее силы. Саша следовал за ней, глядя на тени, поражаясь смене ночей. Но он шагал за ней. Доверял ей.
Вася позже винила себя.
Они не получили предупреждения. Не видели блеск издалека, не слышали шум. Они просто вышли из тьмы в свет огня, полный хохота.
И застыли на миг.
Веселящиеся тоже застыли. Вася заметила изогнутые мечи и короткие луки. Она ощущала запах лошадей, видела блеск в их глазах, они смотрели из — за света огня.
Вокруг них люди вскочили на ноги. Они не говорили на русском. Она слышала такие слова темной зимней ночью, когда спасала девочек от… от…
— Назад! — сказала Вася Саше. Краем глаза она заметила бледные волосы, довольное лицо Полуночницы. Она будто услышала шепот:
— Учись или умри, Василиса Петровна.
Мечи в десятке рук. Меч ее брата отражал свет огня, когда он вытащил оружие.
— Татары! — рявкнул Саша. — Вася, иди.
— Нет! — она все еще пыталась оттянуть его. — Нет, нужно уйти в Полночь… — но люди окружали их, она не видела дорогу Полуночи.
— Вася, — сказал Саша ужасным из — за спокойствия голосом. — Я — монах, они не убьют меня. Но ты… Беги. Беги! — он бросился на людей, сбивая их. Она пятилась от оружия, пожелала, чтобы костер стал бурей света. Пламя отогнало татар, и меч ее брата столкнулся с другим с искрами.
Дорога Полуночи была за светом. Огонь вспыхнул, пугая мужчин, и она крикнула:
— Саша, сюда…
Точнее, начала говорить. Рукоять меча попала по ее виску, и мир потемнел.
Саша, увидев падение сестры, бросил меч и сказал на татарском мужчине, который ударил ее.
— Я — человек Бога, а это — мой помощник. Не вреди ему.
— Ты — точно человек Бога, — ответил татарин на русском, но с легким акцентом. — Ты — Александр Пересвет. Но это не твой помощник.
Голос был смутно знакомым, но Саша не видел лица татарина. Мужчина стоял над Васей с другой стороны костра, поднял девушку. Ее веки затрепетали, порез на лбу пустил лабиринт крови по ее лицу.
— Это твоя сестра — ведьма, — сказал татарин. Он звучал радостно и заинтересованно. — Как вы тут оказались? Шпионите для Дмитрия? Почему он рискует родней?
Саша молчал в потрясении. Он узнал другого мужчину.
— Вперед, — добавил татарин на своем языке, взвалив Васю на свое плечо. — Свяжите монаху руки и ведите за мной. Генерал захочет это видеть.
Кто — то нес ее. Каждый шаг сотрясал голову. Ее стошнило. Боль, как осколки льда, пронзила ее череп. Мужчина, что нес ее, воскликнул с отвращением.
— Еще так сделаешь, — сказал смутно знакомый голос, — и я сам тебя побью, когда генерал закончит.
Она пыталась оглядеться, искала дорогу Полуночи. Но не видела ее. Она потеряла ее после удара. Теперь ночь тянулась, и они с Сашей застряли до следующей полуночи.
Все плыло. Она не могла убрать себя и брата из виду на глазах всего лагеря. Может, могла, но от попыток продумать это мысли рассеивались.
Что — то возвышалось перед ней, тусклое, пока она приходила в себя. Круглое строение из войлока. Ткань убрали с прохода, и ее пронесли в брешь. Ужас сдавил ее горло и желудок. Где был ее брат?
Люди внутри… она не могла понять, как много их было. Два в центре, в хорошей одежде, озаренные небольшой печкой и висящей лампой. Мужчина бросил ее. Она с трудом, но встала на колени. Она заметила богатство: лампа была с серебром, пахло жирным мясом, и под ее ногами был ковер. Все вокруг нее гудели языком, который она не понимала. Сашу бросили рядом с ней.
Один из хорошо одетых мужчин был татарином. Другой — русским, и он заговорил первым:
— Что это? — спросил он.
— Это… — отозвался почти знакомый голос за ней. Вася пыталась развернуться, и она застыла, задыхаясь, от боли в голове. Но мужчина шагнул вперед, и она увидела его лицо. Она знала его. Он чуть не убил ее в лесу у Москвы. С помощью злого чародея он чуть не сверг Дмитрия Ивановича. — Похоже, — сказал Челубей на русском, улыбаясь ей, — Дмитрий Иванович придумал способ избавиться от родни.
Высокого они звали темником — генералом — и это был Мамай, хоть Саша знал его только по репутации. Он не узнал русского.
— Родня? — спросил темник на своем языке. Мамай был средних лет, утомленный, седой, несущий себя с достоинством. Он был верен Бердибеку, одному из множества ханов, но этот был на троне только два года. Мамай хотел вернуть свое положение, и мешал ему лишь факт, что он произошел не от Великого хана. Саша знал — да и вся татарская армия — что Мамай должен был решительно одолеть Дмитрия или соперников Орды, чтобы подняться.
Люди со всем на кону были опасными.
— Этот мужчина — монах Александр Пересвет, вы точно о нем слышали, — сказал Челубей, но смотрел на Васю. — А это… когда я впервые встретил его, мне говорили, что он высокого происхождения, брат Александра Пересвета. Это ложь, — продолжал Челубей. — Это девица, мелкая ведьма. Она в облике парнишки обманула всю Москву. Может, не просто так Дмитрий отправил сюда ведьму и монаха. Шпионы? Скажешь, девушка? — вопрос Васе был почти нежным. Но Саша слышал угрозу за ним.
