Роберта и доктора охватила паника. При каждом шаге под ногами хрустели пауки, приползающие из ниоткуда, словно сама темнота порождала их. И вот весь подвал, вся лестница, сам спертый воздух вокруг стали черными от гнусных созданий.
На середине лестницы доктор развернулся, выхватил револьвер и начал палить в сторону саркофага.
По его руке побежала волосатая цепкая тварь, и Роберт, ахнув от ужаса, ударил по ней, размазав ядовитую кровь по твиду пиджака.
Шатаясь, они добрались до выхода. Там доктор вновь повернулся и швырнул подсвечник в чудовищного паука, внезапно выскочившего из темноты. Свеча, все еще вставленная в деревянное гнездо, покатилась по ступеням и тут же утонула в море членистоногих.
Тарантулы поползли из люка на первый этаж, продолжая преследование, а внизу зажегся неяркий свет. Потом раздался треск, потянуло гарью.
Доктор отпер дверь на улицу. Охваченные паникой, отец и сын выскочили наружу, спасаясь от армии пауков. С лицами, белыми как мел, они прислонились к стене.
— Это и правда был… Феррара? — прошептал Роберт.
— Надеюсь на это, — прозвучало в ответ.
Доктор указал на закрытую дверь. Из-под нее выбивались клубы дыма.
Возникший пожар уничтожил не только дом с обитой железом дверью, но и два соседних здания; с немалыми усилиями все же удалось спасти мечеть.
Утром следующего дня доктор Кеан, осмотрев дымящийся фундамент бывшего логовища пауков, покачал головой и обратился к сыну:
— Если наши глаза нас не обманули, Роб, то справедливое возмездие наконец настигло негодяя!
Пробившись сквозь толпу местных жителей, отец и сын вернулись в гостиницу. Их остановил портье.
— Простите, — сказал он, — кто из вас мистер Роберт
Роберт шагнул вперед.
— Полчаса назад, сэр, один молодой джентльмен оставил для вас сверток. Очень бледный джентльмен с черными глазами. Он сказал, что вы обронили это.
Роберт развернул небольшой пакет. В нем оказался перочинный нож с покоробленной огнем рукояткой из слоновой кости. Его собственный нож, отданный отцу в ужасном подвале в тот миг, когда упал первый паук. К посылке прилагалась карточка, на которой карандашом было выведено: «С наилучшими пожеланиями от Энтони Феррары».
Попрощавшись со всеми, высокий египтянин вышел из номера доктора Кеана. Воцарилась недолгая, но напряженная тишина. Лицо доктора было сурово, Сайм, сцепив руки за спиной, стоял у окна и смотрел на пальмы в саду при гостинице. Роберт в волнении переводил взгляд с одного на другого.
— Что он сказал, сэр? — обратился он к отцу. — Он упомянул о?..
Доктор повернулся, но Сайм остался неподвижен.
— Если ты о деле, приведшем меня в Каир, — ответил Брюс, — то да.
— Видите ли, — сказал Роберт, — мои познания в арабском близки к нулю…
Сайм не спеша, в своей обычной манере, повернулся и скучающе посмотрел на друга.
— Али Мохаммед, — спокойно объяснил он, — только что прибыл из Файюма, чтобы рассказать о выходящих из ряда вон событиях. Он не знал, насколько эти новости важны для нас, но ему самому происшествие показалось столь необычным, что он забеспокоился, а его очень сложно чем- либо смутить.
Доктор сел в кресло и кивнул Сайму.
— Расскажите Роберту, что мы услышали, — сказал он.
— Мы все связаны с этим делом.
— Ладно, — по-прежнему неторопливо продолжил Сайм.
— Когда мы покинули лагерь у пирамиды в Медуме, Али Мохаммед остался там с группой рабочих, чтобы кое-что завершить. Человек он довольно бесстрастный, не знает страха и ничего не боится. Но вчера ночью в лагере, точнее в бывшем лагере, произошло нечто, перепугавшее даже храброго Али.
Роберт кивнул, не отрывая взгляда от рассказчика. Сайм продолжал:
— Вход в пирамиду…
— Один из входов, — поправил доктор, чуть улыбнувшись.
— В пирамиде только один вход, — настоял Сайм.
Брюс махнул рукой со словами:
— Продолжайте. Обсудим эти археологические нюансы позже.
Сайм бросил на доктора утомленный взгляд и, воздержавшись от замечаний, возобновил рассказ:
— Лагерь располагался на спуске сразу под единственно известным входом в пирамиду в Медуме, можно сказать, лежал в тени постройки. Недалеко оттуда находятся тумулусы, древние захоронения, и дела, связанные именно с ними, заставили Али Мохаммеда задержаться в этой части Файюма. Он говорит, что около десяти вечера его разбудил необычный звук, точнее, звуки. Он вышел из палатки и посмотрел на пирамиду. Вход был прямо перед ним, где-то в пятидесяти или шестидесяти ярдах выше, но серебристый свет луны делал видимость почти идеальной. Поэтому он заметил, что из пирамиды вылетела целая стая летучих мышей.
— Летучих мышей! — повторил Роберт.
— Да. В пирамиде, разумеется, обитает небольшая колония летучих мышей, но они не охотятся стаями; именно потому Али Мохаммед так удивился — он никогда не видел подобного. Он отлично слышал хор их криков. Но он поверить не мог, что это они разбудили его, а также еще с десяток рабочих в лагере, уже стоявших рядом и смотревших в сторону пирамиды.
